Дикие цветы - Хэрриет Эванс

– Ну вот, – сказала женщина и улыбнулась Корд. – Спасибо, дорогая. Ты очень добра. Как тебя зовут, малютка? – спросила она у второй девочки, которая наматывала на палец свои длинные серебристые волосы.

– Мадлен, – ответила та.

– Где ты живешь? Где твои мама и папа?

– Моя мама под землей, потому что она умерла, а мой папа все еще спит, и мне не с кем поиграть. Вот мой дом.

Она указала на большой старый дом с башенками, стоявший сразу за Боски. Корделия, в шесть лет еще не очень разбиравшаяся в нюансах добрососедских отношений, уставилась на него.

– А вот наш дом, – сказала она, ткнув пальцем в направлении Боски. – И мой папа. Он тоже спит. – Она посмотрела на девочку. – Сколько тебе лет? Мне шесть.

– А мне вообще-то семь, – сказала девочка. – Семь, – подчеркнула она, взмахнув волосами.

– Твои волосы серебристые, – удивленно сказала Корд. – А совсем не седые.

– Что это значит?

– Ничего, – сказала она. – Это смешно, но я не могу объяснить.

Женщина стояла над ними, а потом присела. Корд заметила, что ее колени при этом щелкнули и хрустнули. Она была старой, но не такой, как старушка Бетан из деревни – та не двигалась и даже не говорила, а лицо ее было похоже на яблоко, которое забыли в тарелке с фруктами, желтое и морщинистое. В этой же женщине, в ее загорелом, обветренном лице ощущалось что-то тревожное и настороженное. Длинными коричневыми пальцами она сжала плечо Корд и встала на колени, испачкав песком свои довольно вульгарные брюки с цветочным узором. Лицо ее было вытянутым, а волосы короткими. Ее зеленые глаза постоянно двигались. В целом, она походила на ведьму, но довольно милую, и Корд невольно улыбнулась ей.

– Как вас зовут? – спросила она.

– О, я уже слишком стара для имен, – ответила та. – Ты Корделия, правильно?

– Да.

– Присмотри за Мадлен, пожалуйста, – сказала женщина. – Будь ей другом, раз уж я вас представила. У нее не очень-то много друзей, и она не такая, как ты. Я уже вижу, что вы хорошо поладите.

– Ну ладно, – сказала Корд, не особо понимая, о чем речь.

– Было приятно повидаться, Корделия. Тебе нужно побольше петь. Пой, пока не заболит горло, а потом продолжай петь. Это единственный верный способ. Ты запомнишь?

– Да. – Корд на мгновение задумалась. – Откуда вы меня знаете?

– Я всегда о тебе знала, – женщина поправила сумку на плече. – Вы – Дикие Цветы, это ваш дом, и в нем все должны быть счастливы и добры. Не забывай об этом.

– Мы – Дикие Цветы, – повторила Корд, кивая. – Это наш дом.

Они смотрели друг на друга некоторое время – смотрели так, будто знали друг друга всю жизнь, хотя одна из них умирала – к концу года ее уже не будет в живых, – а другая забудет об этой встрече спустя несколько коротких часов.

– Послушай, Корд, дорогая, – сказала женщина. Она снова положила свою руку девочке на плечо. – Можешь сделать кое-что для меня?

– Конечно, – пожала плечами Корд.

– Можешь отдать этот сверток папе? Это для него.

– Он вон там… – Корд показала пальцем. – Спит.

– Я знаю, я видела. Я… я не хотела его будить. Передай ему это, пожалуйста. Это очень важно.

– Что это?

– Это для дома. Скажи ему, я забрала эту вещь там, где ей не место, так что я возвращаю ее. Он присмотрит за ним, я всегда про это говорила. Не забудь.

Она отдала ей посылку, завязанную веревкой, к которой была прикреплена записка.

– Да, конечно, – вежливо сказала Корд, которой стало уже немного скучно. – Спасибо, – машинально добавила она, потому что это, похоже, заставляло взрослых замолкать и уходить. – Спасибо большое за вкуснейший… спасибо.

Женщина усмехнулась, поднялась на ноги и стряхнула песок с широких брюк.

– Спасибо и тебе, Корд, дорогая. А теперь мне пора идти.

– Куда вы пойдете?

– Назад домой. Я хотела посмотреть на это место в последний раз. Спасибо еще раз, милая. Не забудь то, о чем я попросила.

Она медленно пошла в сторону пляжного домика, а Корд повернулась к девочке-бунтарке, внезапно, не понимая почему, ощутив себя беззаботной и абсолютно счастливой.

– Давай придумаем новую игру, – сказала она голосом, в котором журчало удовольствие.

На грязном лице девочки отразилось подозрение.

– Новую игру?

– Да, – ответила Корд, решительно похлопывая по колену тяжелой посылкой. – Давай назовем ее… хм-м-м… Давай назовем ее «цветы и камни». Да, за разные цветы и камни будут даваться очки. Ты умеешь писать? Прости, можешь напомнить, как тебя зовут?

– Мадлен, – девочка пожала ей руку. – Я знаю, как писать слова, но ненавижу писать их. И ненавижу учиться чистописанию.

– Тогда ты займешься грамматикой. – Корд подскочила, и посылка упала с ее колена на землю, а шпагат соскользнул вместе с запиской. Женщина уже была забыта. – О да, мне же нужно отдать это… Ладно, идем в пляжный домик. Пойдем со мной. Я запишу правила. Я хорошо делаю три вещи: кручу обруч, пишу и надуваю пузыри из жвачки. И еще пою. Та женщина права, я очень хорошо пою!

Они не видели, как женщина взобралась по склону, ведущему с пляжа, и как с артритичным усилием помахала старому дому, проходя мимо него. Не видели, как она осторожно поднялась по ступенькам крыльца, чтобы последний раз посмотреть на мужчину, спящего там, и очень нежно прикоснулась к его лбу, отчего тот немного подвинулся, пытаясь отогнать руку, словно это была муха. Они не видели, как она склонила голову, поджав губы, и как исчезла в зарослях диких цветов рядом с домом, не видели ее рук, сорвавших крестовник, васильки, высушенную траву и лаванду. Она села в ожидавшее ее такси, завернув цветы в платок. Машина уехала по неровной дороге и увезла ее.

Она уехала уже далеко к тому времени, как правила игры «цветы и камни» были закончены и записаны на листе бумаги, который Корд прицепила на ржавый гвоздь, торчавший из стены пляжного домика.

Цвиты и камни.

Это правела.

Синие цвиты: 5 очьков

Красные цвиты: 8 очьков

Розовые цвиты: 10 очьков

Золотые/жолтые цвиты: 100 очьков

Сирый каминь: 5 очьков

Желтый каминь: 8 очьков

Темно-красный комень: 10 очьков

Черный каминь с прожылками: 100 очьков

Ракушки: никаких очьков

Теряешь все очьки

Остаток утра они провели, играя в «цветы и камни» – игра оказалась на удивление простой и веселой. Нужно было натянуть на глаза старую папину панаму, забежать в заросли диких цветов у дома, и собрать столько сможешь цветов и камней, пока другой игрок считает до десяти. В волосах Мадлен застряли листья и лепестки, а Корд задыхалась от смеха и выкрикивания указаний. Они играли, пока не появился отец Мадлен, грубый и злой, и она исчезла в своем доме, даже не попрощавшись.