Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение - Ивлин Во

— Радость моя, — сказала миссис Бест-Четвинд. — Не надо так волноваться. Здесь все друзья.

— Это правда? — спросил Чоки. — Тогда я им, пожалуй, спою.

— Не стоит, милый. Лучше выпей чая.

— В Париже у меня была знакомая, — рассказывала гувернантка Клаттербаков, — так ее сестра знала девушку, которая во время войны вышла замуж за солдата-негра. Вы даже не можете представить, что он себе позволял. Джоан, Питер, бегите к папе, спросите, не хочет ли он еще чая… Он связывал ее по рукам и ногам и оставлял на всю ночь на каменном полу. Целый год она не могла развода добиться.

— …подрезали крепления у палаток и закалывали наших бедняг прямо через парусину, — вспоминал полковник Сайдботтом.

— По вечерам их на Шафтсбери-авеню или Черинг-Кросс хоть пруд пруди, — рассказывал Сэм Клаттербак. — Женщины к ним так и липнут.

— Напрасно их вообще освобождали, — вставил викарий. — В прежние времена им жилось куда лучше, уверяю вас…

— Ума не приложу, — говорила Флосси, — почему миссис Бест-Четвинд так уныло одевается. При ее-то деньгах.

— Колечко на ней фунтов пятьсот стоит, не меньше, — заметил Филбрик.

— Не хочешь поговорить с викарием о Боге? — обратилась миссис Бест-Четвинд к своему спутнику. — Чоки без ума от религии, — пояснила она.

— Мы — народ набожный, — пояснил Чоки.

— Оркестр уже битый час играет «Воины Харлеха», — сказал доктор Фейган. — Диана, пойди попроси их сыграть что-нибудь другое.

— Знаете, дорогая, иной раз я ловлю себя на мысли, что негры быстро надоедают, — сказала миссис Бест-Четвинд леди Периметр. — Вы со мной не согласны?

— У меня, к сожалению, недостаточный опыт в этой области.

— Уверяю вас, они бы вам понравились. Но иногда с ними ужасно тяжело. Они такие серьезные… А кто этот очаровательный пьяница?

— Этот человек стрелял в моего сына.

— Какой кошмар! Не убил? Мы с Чоки на днях были в гостях, так он, представляете, подстрелил одного типа. Развеселился! Порой с ним просто сладу нет. Это сегодня он паинька и помнит про социальные различия. Надо идти вызволять викария.

В шатер бочком, как краб, проник почтительно-раболепный начальник станции.

— Чем порадуете, любезнейший? — приветствовал его доктор.

— Дама дымит при сигарете можно «Воины Харлеха» больше ничего, вот как.

— Ничего не понимаю!

— «Воины Харлеха» годится очень другая музыка священная никак не можем богохульство сделать при сигарете с дамой, вот как!

— Этого еще недоставало. Не могу же я запретить курить миссис Бест-Четвинд. Должен вам сказать, что ваше поведение просто возмутительно.

— Грех богохульствовать бесплатно спаси Создатель фунт добавить, вот как.

Доктор Фейган протянул начальнику станции еще один фунт. Тот удалился, и вскоре оркестр грянул на редкость трогательный вариант гимна «Льется свет в твоих чертогах ярче солнца и луны».

Глава 10. Post Mortem[62]

Когда последняя машина с гостями скрылась из виду, доктор с дочерьми и Поль с Граймсом зашагали по аллее к замку.

— Откровенно говоря, сегодняшний праздник принес сплошные разочарования, — сказал доктор. — Все пошло насмарку, несмотря на наши старания.

— И расходы, — добавила Динги.

— Весьма огорчил меня и неуместный спор мистера Прендергаста с чернокожим спутником миссис Бест-Четвинд. Я десять лет работаю с мистером Прендергастом, но таким агрессивным вижу его впервые. Не к лицу ему это. И уж совсем напрасно вмешался Филбрик. Я, признаться, даже испугался. Все трое страшно рассердились, а все из-за какого-то небольшого разногласия в оценке церковной архитектуры.

— Мистер Чолмондлей такой ранимый, — заметила Флосси.

— Даже чересчур. Он, кажется, решил, что, коль скоро мистер Прендергаст приветствует введение перегородок, отделяющих клирос от нефа, то он расист. Почему вдруг? Не вижу в этом никакой логики. Конечно, мистеру Прендергасту следовало бы поскорее перевести разговор на другую тему, а уж какое отношение имеет Филбрик к церковной архитектуре, совсем непонятно.

— Филбрик не простой дворецкий, — заметила Динги.

— Вот именно, — сказал доктор. — Дворецкий в бриллиантах! Подумать только.

— Мне не понравилась речь леди Периметр, — сказала Флосси. — А вам?

— Мне тоже, — сказал доктор, — а уж миссис Клаттербак и подавно. Все эти разговоры насчет забега. Хорошо, что юный Клаттербак показал такие отменные результаты на предварительных соревнованиях.

— И еще она все время про какую-то охоту говорила, — вставила Динги. — При чем тут охота?

— Леди Периметр не слишком-то разбирается в спорте, — сказал доктор. — Я и раньше обращал внимание, что женщины ее круга склонны видеть в легкой атлетике сильно ухудшенный вариант лисьей охоты. Что совершенно не соответствует действительности. Не могу взять в толк, почему она так остро восприняла слова мистера Чолмондлея насчет жестокого обращения с животными. Поистине неуместная обида! Не одобряю и ее реплики насчет либеральной партии. Ведь она же знала, что мистер Клаттербак трижды баллотировался от либералов. Одним словом, разговор получился на редкость неприятным. Когда она уехала, я, признаться, вздохнул с облегчением.

— Какое миленькое авто у миссис Бест-Четвинд, — сказала Флосси, — но зачем она хвастается ливрейным лакеем?

— Лакей еще что, — сказала Динги. — А вот ее спутник… Представляете — он спросил меня, слыхала ли я о Томасе Гарди.

— А меня пригласил поехать с ним в Рейгейт[63] на воскресенье, — сообщила Флосси. — Он такой галантный…

— Флоренс, надеюсь, ты отказала?!

— Да, — вздохнула Флосси, — отказала.

Некоторое время шагали молча, потом заговорила Динги:

— А что прикажешь делать с фейерверком? Из-за тебя ведь купили.

— Сейчас мне не до фейерверка, — сказал доктор. — Отложим до лучших времен.

Вернувшись в учительскую, Поль с Граймсом молча уселись в кресла. Оставленный без присмотра, камин еле теплился.

— Итак, старина, — сказал Граймс, — стало быть, конец?

— Конец, — сказал Поль.

— Растаяла веселая толпа?..

— Растаяла.

— И снова тишь да гладь да божья благодать?

— Именно.

— Воспитание леди Периметр оставляет желать лучшего, согласен?

— Согласен.

— А Пренди-то как осрамился, а?

— Угу.

— Эге, дружище, да ты что-то совсем раскис. Праздничное похмелье? Устал от светской суеты?

— Послушай, — не выдержал Поль. — А какие, по-твоему, отношения у миссис Бест-Четвинд с этим самым Чолмондлеем?

— Вряд ли она печется исключительно о расширении его кругозора.

— Мне тоже так показалось…

— Похоже, все упирается в добрую старую постель.

— Может быть.

— Не может быть, а так оно и есть. Господи, это что еще за грохот?

Вошел мистер Прендергаст.

— Пренди, старина, — сказал Граймс. — Ты изрядно подмочил репутацию педагогов нашего заведения.

— К чертовой бабушке педагогов. Что они смыслят в перегородках у клироса?

— Ты только не волнуйся. Здесь все свои. Поставим такие перегородки, какие скажешь.

— Дай им волю, так они и младенцев крестить перестанут. Нет-с, церковь была и будет непоколебимой в вопросах нравственных и духовных. Конечно, зайди речь о проблеме еды и питья, —