Содом и Гоморра. Города окрестности сей - Кормак Маккарти

Джон-Грейди стоял около грузовика, сунув голову и плечи в проем открытого дверного окошка. Обернулся, сплюнул, опять сунул голову в окно:

— Ну не знаю. Мне такую логику не понять.

Билли положил отвертку на сиденье.

— Мне тоже, — сказал он. — Даже не знаю, почему я так сказал. Пошли-ка в дом, глянем, не готов ли там завтрак. Я съел бы сейчас весь задний мост какого-нибудь лося.

Едва они уселись, Орен поднял голову от газеты и поверх очков уставился на Джона-Грейди.

— Как твоя нога? — спросил он.

— Выздоровела.

— Да прямо уж!

— Во всяком случае, верхом сесть могу. Вы ведь об этом спрашивали?

— А в стремя как ты ее вставишь?

— А мне это не обязательно.

Орен опять устремил взгляд в газету. Сидят едят. Через какое-то время он газету отложил, снял очки и положил на стол.

— Тут от одного человека к нам едет кобыла-двухлетка, он хочет подарить ее жене. Я пока от советов воздерживаюсь. Он про эту лошадь ничего не знает, кроме родословной. Он и вообще не понимает в лошадях, если на то пошло. Может быть, взглянешь?

— Она объезжена?

— Жена или кобылка?

— Ставлю восемь к пяти, что ни та ни другая, — сказал Джей Си. — Вот не глядя!

— Не знаю, — сказал Орен. — Вроде объезжена, но, видимо, только что и не полностью. Он хочет оставить ее у нас на две недели. Я сказал, что мы проведем с ней полный курс, научим ее за это время всему, что она сможет воспринять, и он на это согласился.

— Хорошо.

— Билли, а ты эту неделю где будешь, с нами?

— Ну наверное.

— Тот человек не сказал, в котором часу привезут лошадь? — спросил Джон-Грейди.

— Сказал, после завтрака. Джей Си, ты готов? Все готовы?

— Да я вообще всегда готов.

— Что ж, день грядет, — сказал Орен. Положил очки в карман рубашки и отодвинул стул.

Около половины девятого во двор въехал пикап с прицепленным к нему новеньким трейлером. Встречать прибывших вышел Джон-Грейди. Трейлер был выкрашен в черный цвет с выписанным золотом по борту названием ранчо, расположенного где-то в Нью-Мексико; об этом ранчо Джон Грейди никогда не слыхал. Двое мужчин открыли дверь трейлера и установили пандус; тот, что повыше, мельком оглядел двор, и они вместе вывели лошадь задом из кузова наземь.

— А где Орен? — спросил высокий.

Джон-Грейди оглядел кобылку. На вид она была нервной, что естественно для молодой лошади, выгруженной в незнакомом месте. Хромая, он обошел ее, чтобы осмотреть с другого бока. Кося глазом, она следила за ним.

— Поводите ее по двору.

— Что?

— Поводите ее по двору.

— А Орен-то здесь, нет?

— Нет, сэр. Его сейчас нет. Тренером буду я. Вы просто чуток поводите ее, чтобы я на нее посмотрел.

Минуту мужчина стоял в задумчивости. Потом вручил чумбур напарнику:

— Поводи ее немного, Луис. — Бросил взгляд на Джона-Грейди; Джон-Грейди наблюдал за кобылой. — А в котором часу он вернется?

— Его не будет до самого вечера.

Постояли, глядя, как низкорослая двухлетка ходит туда и сюда.

— А вы что — точно квалифицированный тренер?

— Да, сэр.

— А что это вы у нее все выискиваете?

Джон-Грейди еще раз оглядел лошадь и перевел взгляд на мужчину.

— Эта лошадь хромая, — сказал он.

— Хромая?

— Да, сэр.

— Ч-черт, — сказал мужчина.

Его напарник, который вываживал лошадь, оглянулся через плечо.

— Нет, ты слышал это, Луис? — крикнул ему мужчина.

— Ага. Я слышал. Что будем делать? Хочешь ее сразу пристрелить?

— Почему вы решили, что эта лошадь хромая? — спросил мужчина.

— Так ведь… Сэр, это же не важно, что и почему я решил. Она хромает на левую переднюю ногу. Дайте-ка я гляну.

— Веди ее сюда, Луис.

— Думаешь, она дойдет?

— Не знаю.

Луис подвел к ним лошадь, Джон-Грейди прислонился к ней плечом и, подняв ей переднюю ногу, зажал между коленями и осмотрел копыто. Большим пальцем ощупал стрелку, провел по стенке копыта. Он прислонился к ней, чтобы почувствовать ее дыхание; теперь он с ней заговорил, одновременно достал из заднего кармана носовой платок, который смочил слюной и начал протирать им стенку копыта.

— Кто это сюда налепил? — спросил он.

— Налепил что?

— Эту мастику. — Он протянул им платок, показывая, как тот выпачкан.

— Не знаю, — растерялся мужчина.

— На этом копыте у нее трещина, которую кто-то залепил воском и замазал мастикой.

Он выпрямился, отпустил ногу лошади и потрепал ее по плечу, после чего все трое стояли, молча глядя на лошадь. Высокий сунул руки в задние карманы. Повернулся, сплюнул.

— Н-да, — сказал он.

Мужчина, державший лошадь, носком сапога рыл землю, глядя в сторону.

— Когда мы это скажем старику, он усрется.

— А вообще-то, где вы ее купили?

Мужчина вынул одну руку из заднего кармана и поправил шляпу. Покосившись на Джона-Грейди, вновь стал смотреть на кобылу.

— Так я могу ее у вас оставить? — спросил он.

— Нет, сэр.

— Так разрешите мне хотя бы до прихода Орена ее здесь оставить, чтобы нам с ним это дело обговорить.

— Не могу.

— Почему нет?

— Просто не могу, и все.

— То есть нам, значит, опять ее грузить и выметаться?

Джон-Грейди не ответил. Но смотрел мужчине в глаза и не отвел взгляда.

— Мы были бы вам очень благодарны, — сказал мужчина.

— Нет, ничего не могу сделать.

Тот посмотрел на человека, держащего чумбур. Посмотрел на дом, опять посмотрел на Джона-Грейди. Потом полез в карман, вынул бумажник, открыл его и, вынув десятидолларовую купюру, сунул бумажник обратно, а купюру протянул парню.

— Вот, — сказал он. — Положите это в карман и никому не говорите, где взяли.

— Нет, я действительно не могу этого сделать.

— Да ладно вам.

— Нет, сэр.

Лицо мужчины потемнело. Он стоял, продолжая протягивать купюру. Потом сунул ее в карман рубашки.

— Вас-то это никаким боком не коснется!

Джон-Грейди не ответил. Мужчина повернулся и снова сплюнул: