Экспресс Токио - Монтана - Ричард Бротиган

— Локомотивы! — орал он.

Он хотел ясного ответа.

Фактически — требовал.

— Локомотивы! — орал он вновь и нетерпеливо ждал моей реакции.

Я подбирал слова с тщательностью ювелира, что ограняет бриллиант в густом закрученном тумане. Я хотел, чтобы эти слова серьезно изменили его жизнь — так, что он их даже не поймет.

Ничего больше, как мне казалось, я не мог для него сделать — его действительно интересовало мое мнение, и он притащился черт знает откуда, чтобы его узнать. Я не утверждаю, что он обошел по такому случаю вокруг света, но и не исключаю этой возможности.

Вид у него был усталый.

Я дал бы ему пирожок, если бы тот у меня был.

Конечно, он был молод, но не настолько молод, насколько всем казался. Такие люди и в тридцать один год постоянно называют себя в третьем лице «пацан», а то просят прощения за ошибки у совершенно чужих людей, оправдываясь молодостью и недостатком опыта.

Иногда они и вовсе не совершают ошибок. Только просят прощения, не успев ни в чем провиниться.

Другими словами: они хотят, чтобы с ними обращались так, словно им четырнадцать… милые, бесконечные четырнадцать лет.

На вопрос я отвечал медленно — для начала перевел разговор с праздного интереса к локомотивам на те несколько дней, что провел пару лет назад в Коннектикуте.

Я жил там у чужих людей. Ничего интересного, если не считать завтраков, обедов и ужинов, которые тянулись очень, очень долго, часто подавались на открытой террасе и, насколько я помню, всегда под дождем.

Никогда не думал, что можно так долго жевать гамбургер.

Мне было неловко с этими людьми, и, наверное, им было так же неловко со мной. В последнее утро они даже не дали мне зонтик.

Я уехал и с тех пор никогда ничего о них не слышал. Тогда, впервые, нас свела случайная и непредвиденная встреча. Очевидно, всем нам лучше держаться друг от друга подальше.

Собирая вещи перед тем, как покинуть их жилье, я забыл в шкафу свитер. И вспомнил о нем только на следующий день, дома, после долгой автобусной поездки. Можно было не сомневаться — эти люди никогда не напишут мне, что нашли в шкафу свитер.

Я не ошибся.

Я с легкостью пошел на эту жертву.

Даже вопрос не вставал о том, чтобы как-то опять связываться с этими людьми. А ответ вообще был за тридевять земель.

— Так что бог с ним, с этим свитером, — проникновенно сказал я «пацану» и тем завершил свой ответ.

Он смотрел на меня, не веря своим глазам, будто слон надумал принять вместе с ним душ.

— Я говорил не о свитере, — сказал он. — Я спрашивал вас о локомотивах. Причем тут свитер?

— А, ерунда, — сказал я. — Все равно пропал.