Что-то случилось - Джозеф Хеллер

– Отдай малыша куда следует.

Только этого не случится.

Мне незачем опрашивать моих домашних и устраивать в семье голосование, чтобы выяснить, чего мы все хотим. Даже мой любимец, мой милый, добрый, чуткий мальчик, которого приводят в ужас все другие выходы, не совсем искренен, когда умоляет меня:

– Не отдавай его.

На самом деле он думает: «Пожалуйста, отдай».

«Только, пожалуйста, в один миг, раз – и нету, чтобы я не успел ничего увидать, сообразить и запомнить».

Кейгл позвонил с заправочной станции, соврал, что он в наших краях проездом и хотел бы на минутку к нам заскочить. Выглядел он скверно. Осунулся, под глазами от недосыпа синяки, криво, через силу улыбнулся.

– Ходят разные слухи, – признался он. – На этот раз я всерьез тревожусь. Вам кто-нибудь что-нибудь про меня говорил?

– Я слышал, вы опять ездили в Толидо.

– Со мной даже не говорят о конференции. Обычно в эту пору мне уже дают тему доклада.

– Может быть, тему еще не выбрали.

– Мне предстоит встреча с Горацием Уайтом. И с Артуром Бэроном тоже. Мне никогда не приходилось иметь дело с Уайтом.

– Может быть, у него есть какие-то новые идеи.

– Две на одного, – весело подмигивает мне Кейгл, едва моя жена повернулась и пошла обратно в дом.

– Черномазенькие?

Он не замечает иронии.

– Это не для меня. И не в Толидо. Там у меня неплохие знакомства. Вы бы как-нибудь составили мне компанию. Уж я позабочусь, чтоб вам не было скучно.

– Надо пригласить его остаться обедать? – спрашивает меня жена.

– Нет.

– У него такой несчастный вид.

– Он собирается ехать дальше.

– Да, мне уже все равно, – говорит Кейгл и проводит по губам тыльной стороной кисти, утирает рот. – Надоело заниматься все одним и тем же. А где ваши детишки? Я бы на них взглянул, да и поеду.

– Играют где-то в саду.

– А младший? У которого с головой неладно?

– Отдыхает. Ему надо отдыхать.

– Знаете, вам не следует казниться из-за этого ребенка, – говорит мне Кейгл, втискиваясь в свою машину. – Вот я не казнюсь из-за своей хромоты. На то была Божья воля.

– Ну ясно, Энди, – говорю я сквозь зубы и злобно усмехаюсь. – И насчет своей работы вы не тревожьтесь. Если вы ее потеряете, на то Божья воля.

– Эхе-хе, – невесело откликается он.

– Эхе-хе.

– Почему ты не оставил его обедать? – спрашивает жена.

– Не нужен он мне.

На все Божья воля.

Я получил место Кейгла.

– Ты сегодня виделся с Энди Кейглом, – говорит мне жена.

– Откуда ты знаешь?

– Ты прихрамываешь. У него что, стало хуже с ногой?

– Нет, почему ты думаешь?

– Он никогда так сильно не хромал. Ты чуть не падаешь.

Я выпрямляюсь, меняю скособоченную позу Кейгла на привычную свою – вяло прислоняюсь к перилам лестницы, ведущей на второй этаж.

– Нет. Он какой был, такой и есть.

Жена искоса смотрит на меня; помогая прислуге готовить обед, она опять выпила. Глаза у нее мутные, взгляд напряженный, терпеливый. (Не могу я смотреть ей в глаза.) Она чувствует, тут что-то кроется, и, поддаваясь любопытству, осторожно нащупывает почву.

– Тогда, наверно, ты долго с ним разговаривал.

– Меня перевели на его место.

– Вот как?

– Сегодня я получил повышение.

– Какое?

– На место Кейгла.

– Кейгла?

– Наконец-то все решилось.

– Так это и есть твоя новая работа?

– Поздравь меня.

– А ты знал, что тебя переведут на его место?

– Нет.

– Нет, знал.

– Только догадывался.

– Что с ним случилось?

– Ничего.

– А что с ним будет? Я ведь видела, какой он был.

– Его уволили.

– Господи!

– Я его сегодня уволил. Он этого еще не знает. Впрочем, думаю, знает.

– Ты его уволил?

– Я не мог иначе, черт подери. Его не уволят совсем. Переведут куда-нибудь до тех пор, пока он сам не уволится или не уйдет на пенсию. Я не могу держать его у себя в отделе. Не могу им командовать, ведь прежде он сам был главным. С ним трудно. Он разгильдяй. Он загубит всю мою работу.

– У него двое детей.

– У меня тоже.

– У тебя трое.

– Ну и что?

– Опять ты забыл про Дерека.

– Ну и что?

– Ты всегда забываешь про Дерека.

– Ну и что?

– Что, что… заладил, как попугай.

Она пьяная и говорит это с вызовом.

– А какого черта еще я мог сделать?

– Я лучше тебя, – заявляет жена.

– Ты же хочешь получить новый дом, верно? Тебе же приятно было, что меня повысят в должности, верно?

– Раньше я так не думала, но я лучше тебя, – продолжает жена. – А тебе нравится думать, что ты лучше меня. Но это неправда. Из нас двоих я лучше.

– Вот как? Ты была бы еще лучше, если б перестала среди дня напиваться.

– Твоя мамаша была права.

– Не припутывай ее сюда.

– Ты просто никуда не годишься.

– Я сказал, не припутывай сюда маму.

– Никогда не думала, что я лучше тебя.

– Ты же сама всегда пристаешь ко мне из-за денег, верно?

– Ничего я не пристаю.

– Черта с два.

– И дети не пристают. Не так уж мы с тебя требуем денег.

– И ты еще удивляешься, почему я не говорю тебе, что люблю, верно?

– Я никогда не думала, что куда-нибудь гожусь. А от тебя помощи ни на грош.

Никогда еще она не говорила со мной так откровенно насмешливо, с таким спокойным, подчеркнутым презрением.

– Кейгл на меня не злится. С какой стати злишься ты?

– Ах, он не злится?

– Нет. Это он сам предложил поставить меня на его место.

– Ничего подобного. – Она брезгливо усмехнулась, пренебрежительно покачала головой. – Ты уже сколько месяцев об этом знаешь. А он только что узнал.

– Ты недурно во всем разбираешься.