Лунный парк - Брет Истон Эллис

– А я уж и не думал, что ты придешь, – чуть обиженно сказал я.

– Я и сама не думала… – она помедлила, – но, – вздох, – захотелось тебя увидеть.

Я вытащил грамм и спросил:

– Поправиться не желаешь?

Она уставилась на меня с удивленной улыбкой, скрестив руки на груди.

– Брет, я не думаю, что это хорошая идея.

– Что это за уклонистские мотивы? – раздраженно спросил я. – Откуда этот пуританизм – из злобного зажатого городишки в Коннектикуте, откуда ты сбежала?

Я занялся граммом и высыпал горку на полку возле раковины.

– Я всего лишь предложил тебе дорожку. Неужели так сложно решиться? – И добавил тоном холостяка: – Кто эта сексапильная подружка?

Она проигнорировала мою тактику.

– Дело не в дорожке.

– Отлично, я тогда и твою уберу.

– Дело в твоей жене.

– В моей жене? Да ладно, я женат-то всего три месяца. Не наседай. Мы пока лишь прощупываем дно…

– Твоя жена здесь, к тому же ты немного не в себе. – Она потянулась за черно-оранжевым полотенцем для рук и промокнула мне лоб.

– Когда это нам мешало? – «печально» спросил я.

– Мешало чему? – спросила она с деланным возмущением и тут же сладострастно улыбнулась.

Я согнулся над раковиной и запылесосил обе дороги через соломинку, тут же обернулся и прижал ее, разделяла нас только гитара. Когда я поцеловал ее в губы, они раскрылись без всякого сопротивления. Мы повалились на стену. Я закинул гитару за плечо и все нажимал на Эйми, в джинсах уже пульсировала эрекция, она якобы давала отпор, но не слишком. В какой-то момент с меня свалилось сомбреро.

– Такая ты сладкая, рук не оторвать, – пыхтел я. – Ты когда-нибудь в больничку играла?

Она рассмеялась и вырвалась.

– В любом случае не здесь. – Она поглядела на мою голову: – Что ты сделал с волосами?

Я опять поцеловал ее в губы. И на этот раз она ответила еще с большей готовностью. Нас прервал звонок моего мобильного. Я не стал отвечать. Мы продолжили целоваться, но меня уже захлестывало разочарование – ничего более интересного в этой ванной сегодня не произойдет, – а телефон все вибрировал в заднем кармане, и мне все-таки пришлось на него ответить.

В конце концов Эйми пришлось оттолкнуть меня:

– Ну ладно, хватит.

– На сегодня, – добавил я своим самым сексуальным голосом, но прозвучало это почти как угроза. Все еще обнимая ее, свободной рукой я поднес телефон к уху.

– Йо! – начал я, проверяя входящий номер.

– Это я, – сказал Джей, но его было еле слышно.

– Ну и где ты, – заскулил я. – Боже мой, Джей, что ты за мудашка-потеряшка.

– Как это, где я?

– Можно подумать, ты на какой-то вечеринке. – Я сделал паузу. – Только не говори, что на твои дурацкие чтения пришло столько народу.

– Открой дверь и сразу поймешь, где я, – был его ответ.

– Какую дверь?

– За которой ты заперся, придурок.

– А-а. – Я повернулся к Эйми. – Это Джейстер.

– Может, сначала меня выпустишь? – предложила Эйми, поспешив к зеркалу проверить, все ли на месте.

Но я был под кайфом, мне было все равно, и я открыл дверь, за которой стоял Джей: по моде взъерошенные волосы, черные слаксы и оранжевая строгая рубашка от Гельмута Ланга.

– Я сразу решил поискать тебя в ванной. – Он перевел взгляд на Эйми и, одобрительно ее оглядев, добавил: – Это его обычное место дислокации.

– У меня слабый мочевой пузырь, – пожал я плечами и нагнулся в поисках сомбреро.

– А кроме того, у тебя, – Джэй протянул руку и дотронулся до моего носа, – над верхней губой то, что я надеюсь и в то же время боюсь назвать детской присыпкой.

Я нагнулся к зеркалу, стер остатки кокса, после чего надвинул сомбреро самым, на мой взгляд, залихватским образом.

– Ах да, да, проклятие гениев: творчество и деструктивность, понимаю, – произнес Джей, заставив Эйми прыснуть от хохота.

– Джей Макинерни, Эйми Лайт. – Я снова навис над зеркалом, осматривая нос.

– Я большая поклонница… – начала Эйми.

– Эй, потише, – нахмурился я. – Эйми учится в колледже и пишет диссертацию по мне.

– Вот оно что, ну, тогда это объясняет… все, – сказал Джей, обводя ванную взглядом.

Эйми нервно отвернулась.

– Приятно было познакомиться, но мне нужно идти.

– Хочешь дернуть? – спросил я у Джея, перекрывая Эйми выход.

– Мне правда нужно идти, – сказала Эйми уже более настойчиво и протиснулась к двери, после чего я последний раз взглянул в зеркало и закрыл дверь ванной.

В коридоре к нам троим внезапно приблизилась очень высокая и чрезвычайно сексуальная кошечка с подносом начо. Я резко вытянул гитару из-за спины и чуть не заехал ей грифом, но она вовремя увернулась. Дом теперь качал Стиви Уандер и его «Суеверие».[13]

– Мяу, – сказал Джей и взял пропитанный сыром чипс.

– Увидимся завтра, – пробормотала Эйми.

Я кивнул и стал смотреть, как она идет к своей подружке, все еще болтающей с оборотнем.

– Эй, – окликнул я, – продолжай веселиться.

Я все пялился, пока не стало очевидно, что она уже не обернется.

Джей вывел меня из забытья, указав на кошку с начо.

– Насколько я понял, ты как никогда далек от мыслей о еде.

– Хочешь дернуть? – невольно прошептал я ему на ухо.

– Хоть ты и заладил как попугай, это, пожалуй, действительно единственная причина, по которой стоило сюда приходить. – Пока он оглядывал затемненную гостиную, мимо нас прошел мужчина, одетый как Анна Николь Смит,[14]и закрылся в ванной. – Но как насчет местечка поукромнее?

– Следуйте за мной, – сказал я и, заметив, что он берет очередное начо, рявкнул: – И хватит флиртовать с прислугой.

Но мы были в западне. Мы шушукались по углам, и я строил планы, как пробраться в свой кабинет так, чтоб не заметила Джейн; она уже вернулась и теперь представляла Дэвида Духовны семейству Алленов, наших соседей и жутких зануд, а необходимость осуществить задуманное критически возросла, так остро мне требовалась дорожка («Гараж, – вдруг сообразил я, – гараж»), и тут я почувствовал, как кто-то тянет меня за гитару. Я посмотрел вниз – это была Сара.