Моя чужая дочь - Сэм Хайес

По правде говоря, повар из него никакой, а это была рискованная попытка поднять Эрин настроение, прежде чем выложить новость о Грейвуд-колледже. Попытка тем более рискованная, что могла и провалиться. Он попросил Таню выискать рецепт пооригинальнее — и попроще — в Интернете, а потом еще и послал закупить все необходимые ингредиенты.

— Руби сегодня на редкость весела. Да, кстати. Спасибо, что забрал ее после школы к себе, а то вечно слоняется по магазину. Надоело ей, должно быть, до смерти.

— Нет проблем.

Роберт выпустил жену из объятий и заглянул в лицо. Решив, что момент истины еще не настал, вернулся к плите и принялся обжигать цыпленка. Кухня наполнилась чадом.

— Корпит над домашними заданиями, можешь себе такое представить?! — Эрин, отступив от мужа, заметила перерезавшую его лоб морщинку. — Что-то случилось? Ты будто не доволен тем, что Руби в кои веки не дуется и не хамит.

— Доволен, доволен. — Роберт отложил нож, которым кромсал цыпленка на части, и прикрутил газ. Развернувшись к жене, опустил ладони ей на плечи. Господи, какая же она хрупкая… — Я должен тебе кое-что…

— Папа! Ты мне поможешь с заданием? Остальные давным-давно над ним работают, но мисс Дрейпер сказала, мне нужно постараться догнать их к концу семестра, так что…

— Минутку, Руби. Мы с мамой поговорим — и я к тебе поднимусь.

Руби остановила взгляд на матери. Перевела на Роберта. Наконец догадалась — и щеки ее покраснели.

— А-а-а… — И она ретировалась.

— Что за мисс Дрейпер? — Эрин выскользнула из-под ладоней мужа. — И почему Руби нужно кого-то догонять? — Она надолго припала к бокалу. — Роб?!

Он выключил газ полностью — на цыпленке все равно можно ставить крест — и придвинул стул для Эрин к кухонному столу. Она села, не сводя глаз с мужа. Он тоже сел, но стараясь не смотреть ей в лицо, сосредоточившись на тонких пальцах, нервно крутивших бокал.

— Эрин… Сегодня я отвез Руби в Грейвуд-колледж. В ту жуткую школу она не вернется. Ни под каким видом. — Он наконец заставил себя поднять глаза. И увидел паутинку недоверия, протянувшуюся между ним и Эрин, такую знакомую, провоцирующую сомнения. Эрин обожала поддразнивать его небылицами. Только на этот раз автором байки стал он.

— Ты… Что ты сделал? — Эрин встала и, прислонившись к раковине, устремила невидящий взгляд в окно, на крохотный садик с плакучей ивой, под которой они как-то занимались любовью, рискуя быть увиденными и оттого с особенной страстью.

— Эрин, я понимаю, что формально Руби — твоя дочь. Однако, выйдя за меня замуж, ты переложила на меня и часть родительской ответственности. Мы одна семья теперь, и мое мнение относительно будущего Руби…

— …однозначно превыше моего, не так ли? — Эрин повернулась. Взгляд ее был тяжел, глаза, как это ни невероятно, стали еще светлее, а пухлые губы сжались в тонкую линию. — И тебе плевать на то, что действительно важно.

— Счастье Руби — вот что действительно важно. Она вся светилась, когда я забирал ее из колледжа!

Желание готовить уже пропало, как и аппетит, но в надежде притушить скандал Роберт вновь взялся за цыпленка: включил газ, свалил куриные части в сковороду, добавил заранее приготовленный соус. Эх, пропадет угощение — вряд ли кто даже попробует. Разве что Руби.

Выйдя из кухни, Эрин едва не столкнулась с дочерью. Руби вопросительно посмотрела на Роберта.

— Наша с тобой новость маму не обрадовала, ласточка, — честно признался Роберт и поднес к губам Руби ложку с соусом.

— Островато, но вкусно, — с тоской в голосе оценила она. — Мне придется вернуться в ту школу?

— Еще чего. Забудь ее как страшный сон. — Роберт глянул в окно, словно пытаясь догнать недавние мысли жены. От вида плакучей ивы защемило сердце. Какой желанной и какой жаждущей была тогда Эрин, с какой готовностью отдавалась ему. Любить ее так, как того требовало ухающее в груди сердце, — вот чего ему хотелось в этот миг больше всего на свете. — А я, между прочим, об обещанном сюрпризе не забыл!

Ликующе взвизгнув, Руби кинулась за матерью.

Цыпленок оказался съедобным — хотя был и впрямь островат для душного вечера. Самый обычный зеленый салат пришелся бы как раз кстати. Волнения первого дня на новом месте обеспечили Руби волчий аппетит, и она смела все до последней крошки, зато Эрин возила мясо по тарелке, размазывая соус, как ребенок, который пытается обдурить родителей.

Общались за столом скупо, а когда Руби, не стерпев, попробовала завести речь о колледже, Роберт остановил ее взглядом — мол, сейчас не самый подходящий момент. Эрин еще не отошла от тяжелого дня в магазине и время от времени бросала злобные реплики насчет никуда не годных сотрудников. Эрин работала в своем магазине не покладая рук. Предыдущий владелец был полнейшим профаном в цветочном бизнесе, и Роберт купил у него магазинчик в качестве свадебного подарка невесте. Он верил в ее таланты и считал, что у нее все получится: Эрин энергична, ее знания о цветах достойны изумления, а магазинчик пусть и невелик, зато выгодно расположен на оживленном перекрестке дорогого района.

— Я ее миллион раз предупреждала, но она, похоже, просто не желает работать. Придется дать объявление и искать замену. — Эрин схватилась за голову: — Поверить не могу, что осталась без помощницы.

Роберт потянулся к ней через стол, чтобы помассировать плечи.

— А что, если позвонить ей и попросить вернуться? — предложил он. — Хотя бы на эту субботу. — Он подмигнул Руби: — Нашей маме не помешает передышка.

— Что ты несешь, Роберт?! — Все еще в ярости от самовольства мужа, Эрин сбросила его ладони с плеч, вскочила и принялась собирать тарелки.

Роберт усадил ее обратно:

— Сядь. Как тебе идея уик-энда в романтическом загородном отеле? Бассейн, спа-салон, катание на лошадях, гольф, теннис, а после всего этого можно насладиться массажем и всяческими косметическими штучками. — Луиза назвала Роберту отель, где устраивалась свадьба, и, заглянув на сайт, он уже успел справиться о наличии свободных номеров. — Я обещал Руби сюрприз, и, по-моему, уик-энд на природе — как раз то, что всем нам очень даже не помешает.

Эрин выслушала новость с бесстрастным видом. Даже бровью не повела — так и сидела неподвижно, сцепив на столе ладони, ничем не выдав своих мыслей. Руби же сорвалась с места, повисла у Роберта на шее. Хоть один член его семьи доволен — и на том спасибо.

— Пап, а вы разрешите покататься верхом?

Она опять назвала его папой, и у Роберта потеплело на душе. Он стиснул пальцы девочки — ледяные, несмотря на вечернюю жару.

— Ну-ка, давай, неси письма из школы. Помнится, ты сказала, там что-то важное.

Кивнув, Руби побежала наверх за портфелем.

— Ты меня расстроил, Роб. Очень расстроил. — Эрин подняла взгляд на мужа.

Общение глаза в глаза, отметил он. Что ж, уже какое-то начало. А при данном положении вещей, можно сказать, — крупный прорыв.