Моя чужая дочь - Сэм Хайес

Автостраду М3 они пролетели птицей, и движение на шоссе в сторону Мартока радовало не меньше. Роберт, который в дорожных пробках смахивал на дикого зверя в капкане, был в прекрасном расположении духа — несмотря на более чем странную новость, что утром сообщила Таня. Ветер безжалостно трепал волосы Эрин, а улыбка словно навечно приклеилась к ее губам. Роберт был не прочь поднять верх машины, но его женщины предпочли порку ветром. Лондон остался позади, и казалось, уже сам этот факт поднимал всем настроение.

— Отвечаю прежде, чем ты опять спросишь, Руби, — еще минут сорок.

Роберт управился с самыми неотложными делами к обеду, чтобы забрать Руби, отучившуюся в колледже первую неделю. Они вместе заехали в «Маргаритку» — владения Эрин, и Роберт в который раз заверил жену, что Таня вполне способна один день продержаться в магазине.

Но сердце Эрин все же было неспокойно.

— По-твоему, на Таню можно положиться? — спросила она вновь, когда они свернули с шоссе на проселочную дорогу. Ехать осталось всего ничего, и она повязала голову легкой светло-вишневой косынкой, чтобы хоть как-то усмирить взъерошенные волосы.

— Таня работает у меня бог знает сколько лет. Она прекрасно справится со всем. — Роберт улыбнулся жене, остановив на ней взгляд, насколько позволяла дорога. — Забудь о делах хоть на выходные.

Пальцы его на миг с силой стиснули руль — не из-за крутого виража, но потому, что Роберт снова вспомнил непостижимую фразу Тани, сказанную утром. Уверенный, что разумное объяснение найдется, Роберт решил забыть о загадке до конца уик-энда и не тревожить Эрин расспросами до возвращения домой.

Окна отеля «Клены», расположенного возле деревенской церкви, встретили их, сверкнув отраженными лучами заходящего солнца. Западный угол здания, сложенного из местного красного камня, в вечернем освещении казался ярко-оранжевым; ветви кленов отбрасывали на фасад узорчатые пляшущие тени.

— Милое место, — равнодушно сказала Эрин, окидывая взглядом гостиницу, церковь и собирающихся группками гостей. — Луизе, должно быть, не терпится тебя увидеть.

Роберт вздохнул, уловив едкую нотку.

— Луиза приехала на свадьбу двоюродной сестры. А мы — чтобы отдохнуть. — Он вышел из машины, захлопнул дверцу и, прежде чем достать из багажника сумки, привлек к себе жену и прикоснулся губами к ее губам. Эрин не должна ревновать или испытывать хоть малейшую угрозу со стороны Луизы. — Встретить старого друга всегда приятно. Не думаю, чтобы ее муж, Уиллем… как его там… сильно возражал.

— Да? Что ж ты произносишь его имя так… — Эрин подняла на мужа глаза, сощурившись из-за солнца, бьющего ей прямо в лицо, — кисло?

Кисло, говоришь? А как ты сама произносишь имя Луизы, слышала? Вслух этого Роберт не сказал: семейная ссора — не лучшее начало романтических выходных.

— Здесь классно, пап! — Руби выбралась из машины. — Ой, смотрите! — Она увидела пегих лошадок, лениво цокающих по главной улице деревни. — А где мы будем жить? Пойдем смотреть!

Нет, отдых определенно не должен быть испорчен, думал Роберт, провожая взглядом долговязую, немного нескладную фигуру дочери, вприпрыжку рванувшей ко входу в гостиницу. Девочка превращалась в женщину, но детство еще не было окончательно забыто. Подхватив две сумки — весь их багаж, — Роберт зашагал вслед за Руби.

Оформление затянулось — впрочем, Роберт не имел ничего против ожидания. Гостиница была явно переполнена из-за предстоящей свадьбы, так что заказанные им меньше чем за неделю два номера — чистое везение. Роберт прочесывал взглядом вестибюль, притворяясь — в основном перед самим собой, — что восхищен полотнами с изображением сцен охоты, деревенскими пейзажами и антикварными вещицами, украшавшими просторный холл, хотя на самом деле выискивал лицо Луизы среди десятков незнакомых лиц. Он всегда говорил ей, что она выделяется из толпы, что ее нефритовые глаза и волосы цвета осени просто невозможно не заметить. Казалось бы, такая внешность, при ее-то роде занятий, — изрядная препона, а вот ведь не помешала успеху Луизы.