Освобождение - Патрик Несс

Чтобы ухватиться покрепче, Тони с силой надавил большими пальцами на основание ее горла. Ее сразу вырвало в те крошечные просветы, что на мгновение образовались в глотке. Но теперь кислород был перекрыт полностью. Ни единого шанса на вдох.

Тони плакал.

«Я тебя любил», – выл он, убивая ее. – Я тебя любил».

«Правда? Любил?» – думала она, чувствуя, как остатки кислорода покидают мозг: огромная дымящаяся дыра прожигала сознание, и в нее уходил весь мир.

«Толпы козлоногих, – вдруг сказал Тони. – Думаешь, я их не вижу? Ошибаешься! Они там, у озера. Выходят, когда никто не смотрит».

Огонь перекидывается на наркоманский мусор, разбросанный по полу. Комната наполняется дымом, но она не замечает.

Тони вдруг отстраняется, вскакивает над ее телом. Несмотря на действие наркотиков, тупая ярость понемногу исчезает с его лица.

«Кейт? – растерянно спрашивает он. – Кейти?»

Она видит, как он пятится. Медленно, неуклюже. На его лице – глуповатое потрясение.

«Черт, – бормочет он. – Вот черт».

Тони хватается за шприц, ширяется, ждет прихода. Еще раз проверяет ее пульс.

Она по-прежнему мертва.

– Ах, нет! – восклицает она теперь. – Ой-ой! Ты меня убил, да? Ой-ой-ой!

Тони встает и, рыдая, перекидывает ее тело через плечо. Она такая легкая, такая пугающе легкая. Рыдая, он находит два кирпича и засовывает их в карманы ее платья. Рыдая, проходит сквозь огонь, полыхающий в доме, выбирается на улицу и относит тело к воде.

– Нет, – говорит она теперь. – Нет.

Одна стена хижины внезапно обваливается. Потом вторая, а следом и крыша. Третья и четвертая стены коттеджа тоже падают. Она остается одна в центре пожара: огонь не трогает ни ее саму, ни ее одежду.

Она поднимает голову.

– Я была не мертва. Я была жива, когда ты бросил меня в озеро.

– Да, моя Королева, – неслышно отвечает фавн сквозь грохот разрушения. – Именно поэтому вам грозит такая опасность.

С оружием они почти закончили. Сами пушки, разумеется, лежали в клетках под замком, в «безопасном месте» – в другой части огромного склада. Впрочем, при большом желании любой мог туда проникнуть и разжиться всем необходимым для кровавой бойни среднего масштаба.

Адам и Рене открывали двойные замки клеток, а Карен залезала внутрь со сканером, пытаясь как можно скорее покончить с неприятным делом. Но спешить тут было никак нельзя: если обнаружится недостача, придется вызывать полицию. Впрочем, сам факт, что инвентаризацию в отделе оружия проводят трое несовершеннолетних, тоже заинтересовал бы полицейских – куда ни плюнь, всюду сплошной криминал.

– Ненавижу оружие, – повторила Рене.

– А у нас пушек шесть дома, – сказал Адам.

Рене потрясенно вытаращила глаза. Он пожал плечами.

– Папа с братом – охотники.

– Но ты-то нет, – заявила она скорее приказным, нежели вопросительным тоном.

– Кому придет в голову взять с собой на охоту такого сына и кого-нибудь при нем убивать? Первые четыре раза я рыдал, на пятый меня оставили дома.

– Господи, ну и семейка, – сказала Карен.

Адам вздохнул:

– Сегодня утром я узнал, что подружка Марти залетела.

Тут обе потрясенно умолкли.

– В этом их суперхристианском универе?

– Ага.

– Чем жестче мораль, тем проще ее прогнуть, – сказала Рене. – Так моя мама всегда говорит.

– Причем девчонка черная, – сказал Адам. – И очень, очень симпатичная.

– Боже, у них будут такие красивые дети, – охнула Карен почти с омерзением. О физической привлекательности Марти давно ходили легенды – даже после того, как он окончил школу.

– Или безобразные, – сказал Адам. – Если два гена красоты взаимно уничтожатся.

– Так что они решили делать? – спросила Рене.

– А ты как думаешь? Поженятся, нарожают еще красивых или безобразных детей, он станет проповедовать в церкви и нагонять на людей тоску, а те все равно будут с удовольствием приходить каждое воскресенье – просто чтобы на него полюбоваться. – Он запер последнюю клетку с огнестрельным оружием, и они с Рене переключились на охотничьи луки. – Красивым быть проще.

Карен и Рене согласно хмыкнули. У обеих не было парней. Они клялись, что наверстают упущенное в универе, где парни «хоть немного повзрослее». Ну-ну. Если судить по Марти – единственному студенту, которого Адам близко знал, – перспективы у девчонок не самые радужные.

Карен посмотрела на телефон.

– Тебе через десять минут уходить. Хочешь, замедлимся, чтобы ты не успел поговорить с Уэйдом?

– Да ладно, лучше уж сразу отмучиться, – сказал Адам, отдавая ключи Рене. Замки на луках были куда проще, чем на огнестреле. – Но спасибо.

– Увидимся вечером? – спросила Рене, опять застенчиво.

– Ну да. А что?

Она пожала плечами.

– Да так… приятно знать, что ты там будешь.

Внутри у Адама сразу потеплело. В словах Рене не было никаких намеков, никакого подтекста. Она сказала то, что имела в виду – просто и открыто. От этого Адама накрыло такой волной чувств, что он опять с трудом сдержал слезы. Ну и бред!..

– Ага… Я-то точно буду.

Он помахал им на прощанье и пошел к кабинету Уэйда на другом конце склада. Надо же, первое приятное чувство за день! Осадочек после разговора с Марти никуда не делся, но еще не все пропало – глядишь, к концу дня и забудется. Позитивного настроя хватило ровно на минуту: из двери кабинета высунулся Уэйд.

– Проходи и садись.

– А надо?

– Боюсь, что да. – Вид у Уэйда был на удивление серьезный, и Адам протиснулся в кабинет – такой тесный, что ему пришлось закрыть за собой дверь, чтобы сесть. А когда он сел, они с Уэйдом едва не уперлись друг в друга коленками.

Адам с ужасом заметил на его камуфляжных штанах недвусмысленный бугор и на всякий случай отсел подальше.

– Чего тебе надо, Уэйд? У меня времени нет…

– Вот-вот. – Уэйд развалился на стуле и закинул руки за голову. От этого нижняя часть его тела выдвинулась вперед, и коленом он уперся в колено Адама. – В этом вся проблема. Ты вечно куда-то спешишь, Терн, вечно торопишься уйти с работы.

– Ты про что? Я еще ни разу не опаздывал, не болел, исправно отрабатываю все часы…

– Да, но не более того. Ты не стараешься делать больше положенного. Никогда не задержишься, не пройдешь лишнюю милю, так сказать. Вот сестренки-хохотушки сегодня будут работать до ночи – пока всю инвентаризацию не сделают. И плевать они хотели на график.