Считанные дни - Хуан Мадрид

Сначала он ощутил тепло. Жгучее тепло, которое распространялось волнами от локтя к груди. Он все еще узнавал голос Лисардо, понукавший Угарте быстрей заканчивать. Тепло ударило в голову, заполнило глаза, рот, проникло в желудок, в живот и добралось до члена, вызвав эрекцию. Затем пошло ниже и мурашками разбежалось в ногах.

Когда Угарте вытащил иглу, Антонио почувствовал, как в его теле образовалась огромная брешь, сквозь которую потекла холодная воздушная масса. Холод быстро проникал внутрь и вытеснял тепло. Он проделал тот же путь, но в обратном направлении, двигаясь от груди к макушке. Достигнув головы, холод хлынул в мозг мощным потоком, сопровождаемым ослепительными разрядами. Сердце учащенно забилось. Антонио сделал попытку вздохнуть, наполнить легкие кислородом, однако не смог, попробовал приподняться, но не сдвинулся с места. Только бы открыть рот, получить хоть глоток воздуха! Среди пульсирующих вспышек он едва различил шедший издалека шепот Чаро:

— …мудаки, всадили слишком большую дозу и почти неразбавленного. Он же не привык, может концы отдать. Смотрите, стал белый как мел.

Другой голос вторил:

— …нет пульса… Он не дышит.

Антонио не помнил, сколько прошло времени. Наконец он открыл глаза. По комнате плыли тени, они плавно двигались в кровавом тумане и, удаляясь, взрывались белыми шарами. Потом он стал слышать нарастающий гул голосов, который смешивался с шумами внутри его тела.

Сердце зашлось от нестерпимой боли.

Я проваливаюсь в бездонную пропасть. Скольжу вниз. Перед глазами лопаются сгустки света. Слышатся крики каких-то людей. Кто они?

А я все лечу и лечу.

Вижу мать и брата Паскуаля, потом Эмму и учительницу французского… Появляется отец, он улыбается… Господи, какая невыносимая боль в груди! Кто-то бьет меня по лицу и приговаривает: «Вставай, вставай, вставай…»

А я лечу дальше и не могу остановиться. Но я должен, должен. Меня крутит в воздухе. Голову еще раз пронзает ослепительная вспышка — дальше темнота.

— Выпей, — проговорил Угарте, поднося к его губам стакан воды. — Отколол ты номер, парень. Чуть не загнулся. Похоже, мой укольчик пришелся тебе не по вкусу — слишком чистый героин. Все ушли в бар Пако пить пиво.

Во рту чувствовалась сухость, точно его забили песком. Сердце колотилось в груди раненой птицей. Пустую комнату заливали потоки солнечных лучей. Линии потолка и стен смягчились, стали округлыми. Пришло ощущение огромного вселенского покоя.

«Так вот это как происходит!» — подумал он.

Вода вошла в горло, потом стала опускаться по пищеводу в желудок, и он все это видел, словно его тело стало вдруг прозрачным.

— Сигарету, — прохрипел он. — Дай мне сигарету, пожалуйста.

Он опять увидел себя под виадуком. Женщина, как в замедленной съемке, падала вниз. Оголенные ноги били по воздуху, скрюченные руки прижимали к телу младенца, к земле стремительно приближалось искаженное судорогой лицо с прямой линией рта. Потом глухой удар. Разбитая вдребезги голова. Раскиданные вокруг ошметки детского тельца. Крики людей. Единственный шанс в жизни — и он его упустил.

Сидевший рядом Угарте протягивал ему зажженную сигарету.

— …внесу первый взнос, пол-лимона, и мне продадут мотоцикл в кредит, хотя потом придется платить по пятьдесят кусков в месяц. Но это ничего, мне только потребуется поручительство. Ведь ты за меня поручишься, да, Антонио? Я буду давать тебе покататься, когда захочешь… да? А ты меня сфотографируешь за рулем… для матери, ладно?