Дом на Тара-Роуд - Мейв Бинчи

— Хотелось бы, — повторила Рия.

— Мам, что с тобой?

— Ничего. Все в порядке. Просто я не хочу, чтобы ты слишком увлеклась мальчиком, с которым расстанешься через десять дней.

— По-твоему, было бы лучше, если бы я сейчас вышла за него замуж? — Глаза Энни смеялись.

— Ладно, приглашай, — сказала Рия. Теперь это не имело значения. Ничего не имело значения.

В дверь дома шестнадцать позвонила Розмари.

— Зашла по пути. Слышала от Герти, что ваш муж уехал.

— Это верно.

— Все прошло хорошо?

— Очень хорошо. Спасибо.

— Есть какие-нибудь новости от Рии? — Если Розмари и считала странным, что ее держат на пороге, то не подала виду.

Внезапно Мэрилин распахнула дверь.

— Да, есть кое-что. Входите. Я вам все расскажу.

Бернадетту выписали из больницы. Она лежала на диване. Дэнни принес ей чашку бульона.

— Вкусно, — сказала она. — Что это?

— Консервированное консоме с капелькой бренди. Это тебя подбодрит. — Он погладил ее по щеке.

— Ты самый добрый человек на свете, — сказала Бернадетта.

— Я самый бесполезный человек на свете. Вынужденный продать наш новый дом еще до того, как начал платить за него.

— Для меня это неважно. Сам знаешь.

— Да, знаю.

— А что Рия? — впервые спросила Бернадетта. — Она не очень переживает из-за продажи дома на Тара-роуд?

— Мне казалось, что не очень, — задумчиво ответил Дэнни. — Во всяком случае, так было в Америке. Но по телефону она говорила совсем другим тоном. Не знаю, почему.

— Просто связь плохая, — утешила его Бернадетта. — Она что-нибудь сказала насчет ребенка?

— Сказала, что ей очень жаль.

— Да, я в это верю, — ответила она. — И в то, что детям очень жаль, тоже. Помнишь, Брайан спрашивал, есть ли у него на ступнях перепонки? — Бернадетта улыбнулась, а потом заплакала по крошечному мальчику, которого они потеряли.

Мэрилин и Розмари сидели друг напротив друга в гостиной.

— Хотите хереса? — очень светским тоном спросила Мэрилин. Она взяла графин и наполнила два хрустальных стаканчика, стоявших на подносе. — После возвращения Рия собирается заняться бизнесом.

— Рия? Бизнесом? — Розмари пыталась справиться с изумлением.

— Да. Для этого ей не нужно ни помещения, ни оборудования. Как вы знаете, она талантливый повар.

— Да. Готовит она хорошо.

— У Колма недавно уволился кондитер, так что она сможет печь для ресторана. Кроме того, я слышала, что ей дадут возможность готовить для «Квентина» блюда, которые не делает больше никто. — Мэрилин выглядела сердитой и решительной. Розмари не могла понять, к чему она клонит. — А еще она хотела сходить в ту большую кулинарию… как ее… в ту, которая стоит на пересечении трех улиц. — Розмари подсказала название. — Точно. И печь торты для «Святой Риты». Мы ходили туда с ее матерью и обо всем договорились.

— Я вижу, вы развили бурную деятельность. — Это произвело на Розмари сильное впечатление.

— Однако больше всего она нуждается в помощи профессионалов. Таких, как вы, Розмари.

— Но я не умею готовить. С трудом открываю банку консервов, — пожала плечами Розмари.

— Вы могли бы составить и напечатать рекламную брошюру, визитные карточки и список предлагаемых блюд.

— Да, конечно… Если я могу ей чем-то помочь…

— И представить ее. Устроить несколько небольших приемов в вашем офисе и там, где вы бываете.

— Помилуйте, Мэрилин. Это займет все мое время.

— Да, Розмари. Я считаю, что вы просто обязаны вложить в ее бизнес значительную часть своего времени. — В голосе Мэрилин прозвучала сталь. — И денег тоже.

— Мне очень жаль, но я в этом бизнесе не…

Мэрилин не дала ей закончить фразу.

— Завтра я буду снова говорить с Рией по телефону. Мне хотелось бы рассказать, что именно ей предстоит сделать. Ей понадобится вся мыслимая и немыслимая помощь. Моральную поддержку ей оказывают все, но она нуждается в материальной и практической поддержке. А это можете сделать только вы.

— Мэрилин, я не вкладываю капитал в предприятия своих друзей, — ответила Розмари. — И никогда этого не делала. Таков мой принцип. Я заработала свои деньги упорным трудом и не хочу терять друзей. Самый надежный способ лишиться друга — это дать ему взаймы. Надеюсь, вы меня понимаете.

Наступило молчание.

— Конечно, я буду рада замолвить за нее словечко своим знакомым, — добавила она. Мэрилин продолжала молчать. — И если я услышу что-нибудь полезное…

— Думаю, нам нужно составить список того, что именно вы для нее сделаете. И список того, что верная, преданная подруга уже сделала для Рии во время ее отсутствия. — Это напоминало угрозу. Розмари смотрела на Мэрилин и не верила своим глазам. Не может быть… — Ей нужно знать, что люди могут не только клясться в дружбе, но и доказывать это делом. Разве можно назвать другом человека, который тебя предает?

— Простите, что?

— Разве это не предательство, если подруга отнимает у тебя самое дорогое на свете и при этом продолжает притворяться твоей подругой?

— Что вы имеете в виду? — Голос Розмари больше напоминал шепот.

— Розмари, как вы думаете, что для Рии дороже всего на свете?

— Не знаю. Этот дом? Дети? Дэнни?

— Да. Конечно, сохранить для нее дом вы не можете. Дети у нее уже есть. Что остается? — Мэрилин сделала паузу.

— Что? — дрожащим голосом спросила Розмари. Черт побери, эта женщина знала. Знала всё.

— Ее достоинство и самоуважение, — бодро закончила Мэрилин.

Имя Дэнни в список не вошло.

Они начали записывать, что Розмари сделает, чтобы помочь карьере Рии.

Герти гладила платье для Мэрилин.

— Красивый цвет. Фуксия, да?

— Кажется, да. Но он мне не идет. Я редко надеваю это платье.

— Ах, как жаль. Цвет роскошный. Помню, когда я еще работала в ателье проката костюмов «Полли», у нас было платье такого цвета; люди всегда брали его на свадьбы.

— Вам нравится? — неожиданно спросила Мэрилин. — Серьезно. Я его не ношу. И буду рада вам его подарить.

— Ну, если вы уверены…

— Наденьте его сегодня вечером в ресторан Колма. Вам этот цвет идет. — На лицо Герти упала тень. — Надеюсь, вы не передумали? — Мэрилин готова была убить Герги за трусость.

— Нет, не передумала. Джек обрадовался за меня. Но вряд ли ему понравится, что я надену дорогое платье, которое он никогда не сможет купить мне сам.