Шестьдесят рассказов - Дино Буццати

Когда исчезла последняя надежда и казалось, ожиданию не будет конца, Джованни вернулся домой. Стоял серый мартовский день. В небе кружили вороны. Еще не пробило двух. Мать убирала со стола. Он появился на пороге неожиданно. С криком «Сынок!» мать бросилась его обнимать. Пьетро и Анна, маленькие братишка и сестренка Джованни, радостно заверещали. Этот долгожданный, мелькавший в сладких предрассветных снах миг должен был принести им счастье.

Джованни едва проронил несколько слов, с трудом сдерживая слезы. Он положил тяжелую саблю на стул. На голове у него была зимняя солдатская шапка.

— Ну-ка, покажись, — сказала сквозь слезы мать, отступая назад. — Покажись, каким ты стал красавцем. Уж больно бледный…

Джованни и впрямь был очень бледен. Силы словно оставили его. Сняв шапку, он прошел в комнату и опустился на стул. Он так устал, что даже улыбка давалась ему с трудом.

— Сними плащ, сынок, — сказала мать, оглядывая сына как диковинку и слегка робея перед ним: он был таким статным, красивым, мужественным (только очень бледным). — Давай сюда. Жарко ведь в доме.

Джованни резко отстранился и еще плотнее запахнул плащ, боясь, что его сорвут.

— Нет-нет, не надо, — ответил он, не глядя на мать. — Так удобнее. Да и потом — скоро надо идти…

— Идти? Два года не был дома и сразу уходишь? — воскликнула мать в отчаянии. Не успела и порадоваться по-настоящему, да, видно, такова материнская доля. — Что это так сразу? Отдохни с дороги, поешь!

— Я уже ел, мама, — ласково улыбнулся Джованни, вглядываясь в знакомый полумрак комнаты. — Мы остановились в таверне. Неподалеку отсюда.

— Так ты не один? А с кем? Это твой однополчанин? Не сын ли Мены?

— Да нет. Попутчик. Он остался ждать на улице.

— На улице? Что же ты его в дом не позвал? Бросил товарища одного!

Мать подошла к окну. За огородом, по ту сторону забора, медленно прохаживался незнакомец, закутанный в темный плащ.

В это мгновение в глубине ее души, среди круговорота неисчерпаемой радости, зародилась таинственная, щемящая боль.

— Лучше не надо, — ответил Джованни решительно. — Он этого не любит.

— Может, угостить его стаканчиком вина?

— Говорю, не надо, мама. Он не как все. Ему не понравится.

— Да кто он? Зачем ты с ним связался? Что ему нужно?

— Я его почти не знаю, — чуть слышно промолвил Джованни. — Мы повстречались в пути. Вместе пришли. Вот и все.

Джованни словно чего-то стеснялся. Мать сразу заговорила о другом. Прежний радостный свет, озарявший ее лицо, начал угасать.

— Вот Мариэтта узнает, что ее Джованни вернулся, запрыгает от счастья! Это ты к ней собрался?

Вместо ответа он лишь улыбнулся, как человек, которому хотелось бы порадоваться, да невмоготу: что-то гложет его душу.

Мать терялась в догадках: почему Джованни все сидит, понурив голову, как в тот далекий день отъезда? Ведь он вернулся, впереди новая жизнь, сколько прекрасных дней, чудных вечеров проведут они вместе! Перед ними открывался бесконечный путь в необозримое будущее. Не будет больше тревожных ночей с огненными вспышками на горизонте, когда начинаешь думать, что и он там лежит, смертельно раненный в грудь, среди обагренных кровью руин. Наконец он вернулся, возмужавший, красивый. Дождалась Мариэтта своего часа! Скоро весна. Воскресным утром молодые обвенчаются в церкви под звон колоколов. Что же он сидит такой бледный и рассеянный? Почему не смеется, не рассказывает о сражениях? И этот плащ? Почему Джованни никак не снимет его, когда в доме такая жара? Может, форма под плащом порвалась и запачкалась? Но разве можно стесняться родной матери? Думала, все мучения позади, а тут новые заботы. Склонив голову, мать ласково смотрела на сына, готовая угодить ему во всем, мгновенно исполнить любое его желание. А ну как Джованни заболел? Или просто очень устал? Почему он молчит, даже не взглянет на нее?