Не упыри - Светлана Талан

Утром Валя застилала постель и вдруг позвала меня:

– Марийка! – Она почему-то говорила шепотом. – Иди скорее сюда!

Я подошла.

– Смотри! Что это такое? – указала она на простыню.

Там, где ночью находились наши ноги, было полным-полно маленьких пятнышек крови.

– И действительно, что это?

– Давай спросим Лидию Максимовну, – предложила подруга.

– Тоже мне диво! – усмехнулась хозяйка. – Это ж вы клопов ногами натолкли!

– Клопов? – удивились мы в один голос.

– А кого ж еще?! Вам в селе комары и мухи докучают, а у нас, у кого дома деревянные, везде живут клопы. Да вы не бойтесь, особого вреда от них нет, – успокоила Лидия Максимовна.

Когда хозяйка ушла, Валя предложила:

– Давай найдем другое жилье. Я боюсь клопов.

– Ты всегда такая смелая, а каких-то клопов испугалась! – улыбнулась я.

– Я не шучу.

– И где же ты посреди учебного года собираешься найти жилье? Или ты думаешь, что живешь в большом городе, где полно людей, которые сдают комнаты? – говорю я ей.

– Все равно надо попробовать.

– Учти, дома здесь почти все деревянные, поэтому не исключено, что и там будут клопы.

– Можно поискать квартиру в кирпичном доме, – уже не так настойчиво предлагает Валя. Вижу: колеблется.

– Ты думаешь, что еще кто-нибудь сдаст нам комнату за такие деньги?

– Не знаю, – вздыхает Валя.

– Если у тебя есть возможность платить втридорога, ищи, – говорю я. – А я отсюда никуда не пойду!

– Куда ж я без тебя? – говорит Валя и обнимает меня за плечи. – Видно, придется здесь жить и кормить этих ненасытных. Кто-то же должен их кормить, в конце концов?

Мы засмеялись, а в это время в комнату вошла наша хозяйка.

– Вы что тут, подружки-хохотушки, смеетесь?

– Веселей и радостней стало жить, – отвечает Валя.

– Как бы там ни было, а войну и голод пережили, теперь уже легче.

– А будет еще лучше, – с воодушевлением подхватила я. – Новую жизнь будем строить, коммунизм!

– Ну, я-то до коммунизма не доживу, – вздыхает старушка. – А вам, может, и придется его увидеть.

– Обязательно! Нам, молодому поколению, его строить. Нам при нем и жить.

– Вот и замечательно, – соглашается Лидия Максимовна. – А я все думаю вот о чем: опять я привыкну к вам, девчата, будто к родным, а вы разлетитесь, как птички, по всему свету и забудете меня…

– Ну что вы, Лидия Максимовна! – говорю я и обнимаю старушку. – Мы к вам будем наведываться.

– Девчата, которые до вас жили, тоже обещали. А потом… Правда, открытки на праздники присылают, и на том спасибо. Одна я осталась на этом свете, совсем одна, – вздыхает она.

– А разве у вас нет детей? – осторожно спрашиваю я, поглядывая на стену соседней комнаты, где в рамках висят фотографии молодых парней.

– Все у меня было, – говорит женщина и не замечает, как из-под ее век выбегают две слезинки, катятся по морщинкам и теряются где-то на лице. – И муж хороший был, и трое сыновей, как трое соколов. Всех забрала проклятая война. Никто домой не вернулся. Одна теперь радость: слышать ваш веселый щебет в доме.

Когда Лидия Максимовна ушла, Валюша шепнула мне:

– Я отсюда ни ногой. Пусть меня эти ненасытные хоть до костей сгрызут!

– Я тоже, – сказала я.