Молли и кошачье кафе - Мелисса Дэйли

Кот стоял в начале проулка, замерев с поднятой лапой, видимо, хотел сделать шаг, да так и застыл от удивления, забыв опустить ее на тротуар. Выражение его морды было скорее изумленным, чем агрессивным. Но воспоминания о вчерашней стычке были еще слишком свежи, и я мгновенно подобралась, приготовившись к драке. Изогнув спину дугой и как можно сильнее распушив хвост, я зашипела, а потом басовито зарычала, предупреждая, что со мной лучше не связываться. Кот, наклонив голову набок, с интересом наблюдал за моими действиями.

– Доброе утро, – спокойно поздоровался он, помаргивая зелеными глазами. – Ты уже поела?

И он взглянул через мое плечо на контейнер. Такая неожиданная вежливость обезоружила меня, но, все еще не уверенная в том, можно ли ему доверять, я оставалась в той же угрожающей позе и снова тихонько заурчала. Кот чуть заметно усмехнулся, присел на тротуар и стал как ни в чем не бывало лениво умываться лапой. Он словно показывал, что никуда не спешит и с удовольствием подождет. Я с опаской рассматривала его, а он продолжал спокойно приводить себя в порядок, будто меня тут и не было.

Поджарый и длинноногий, он находился в отличной физической форме. Его блестящая короткая шерсть была совершенно черной, если не считать белого пятнышка на груди да длинных белоснежных усов-вибрисс на массивной морде.

Он по-прежнему не обращал на меня внимания, и мой страх сменился стыдом за тот враждебный прием, который я ему оказала. Теперь это казалось мне ужасно невежливым. В смущении я выпрямила спину и уложила шерсть на загривке, но, к сожалению, шерсть на хвосте, как я ни старалась, продолжала топорщиться. Заметив, что кот, продолжая умываться, поглядывает в мою сторону, я чуть не сгорела от стыда, как будто распушенный хвост выдавал мою неопытность и слабость. Пришелец, кажется, понял мое состояние. Отвернувшись, он стал вылизывать спину, давая мне возможность прийти в себя. Наконец, он перестал мыться и снова посмотрел на меня, словно ждал чего-то, и только тогда я сообразила, что он задал мне вопрос и все еще ждет ответа.

– Да, я уже закончила, – пробормотала я. – А я что, съела твою еду?..

Я подобрала хвост, извиняясь за свое вторжение на его территорию и с ужасом понимая, что от моих усиков предательски пахнет тунцом.

– Не переживай, все в порядке, – успокоил меня кот, – там еще полным-полно всего.

Он направился в мою сторону. Шерсть у меня на загривке тут же снова поднялась, но кот, оставаясь на почтительном расстоянии, обогнул меня и подошел к контейнеру. Пока он рылся в пластиковых мешках, изучая их содержимое, я отошла подальше и, укрывшись за грудой картонных коробок, стала наблюдать за ним.

Кот был в хорошей форме, у него не было шрамов и боевых отметин, как у рыжего, да и держался он слишком приветливо для уличного кота. Но если он домашний, почему кормится на помойке?

Закончив трапезу, кот с достоинством вытер лапой усы и потрусил в сторону церковного двора. Проходя мимо моего убежища, он оглянулся и кивнул мне на прощание, демонстрируя, что прекрасно видел, куда я спряталась. Впрочем, он даже не замедлил шаг и, добежав до конца проулка, скрылся в тени хвойного кустарника.

Несколько минут я всматривалась в опустевший проулок, уныло размышляя о том, что снова неверно оценила ситуацию и выставила себя полной дурочкой. Но поведение черного кота совершенно не соответствовало моим недавно приобретенным представлениям о том, что собой представляют здешние кошки.

Радость от того, что встреча обошлась без кровопролития, сменилась огорчением, когда я сообразила, что не воспользовалась шансом и ни о чем его не расспросила. Я даже хотела было догнать его и спросить совета, как мне быть дальше, но события прошедшего дня научили меня осторожности. Да, кот позволил мне поесть из контейнера в его переулке, но приставать к нему с просьбами о помощи – это уж слишком. Я решила, что не стоит испытывать судьбу.

Меня начинало клонить в сон – сказывалось то, что я наелась досыта. Картонные коробки на удивление хорошо защищали от гуляющих по переулку сквозняков, и в первый раз с момента прибытия в Стортон я почувствовала себя сносно. Под крики сорок, стрекочущих в церковном дворе, я свернулась и сладко уснула.

Проснулась я от перезвона колоколов, вполне отдохнувшей, и подняла голову, прислушиваясь. Часы на башне пробили шесть. Уже стемнело, из церкви доносились приглушенные звуки органа.