Атака снизу - Евгений Енин

– Уф, – Толстый выдохнул и вытер со лба пот, которого там не было. – Ну что, у меня получилось?

Все молчали, включая пещерного гнома.

– Не слышу поздравлений. А кстати, где мой инструмент? – Толстый посмотрел на свои пустые ладони. – Ой, что это у меня? Уже мозоль?

Стоявшие вокруг гномы начали медленно заходить в тыл кожаных штанов. Открывшееся зрелище вырвало из них стоны ужаса и «вау» восхищения. Надсмотрщик, скуля от предчувствия, скосил глаза через плечо. Штаны ему не помогли. Кирка вошла в левую ягодицу по самую рукоятку.

У-а-а-а!

Дикий крик облетел пещеру и ещё минут десять эхом метался меж стен. С потолка посыпались камни, а Малыша с Феем на далёкой лесной поляне присыпало снегом, упавшим с сосны. Они подумали – от ветра.

Надсмотрщик, не пытаясь вытащить кирку, скрылся вдали. Осталось только пыльное облачко, поднятое, когда он буксовал на старте.

– И что, я теперь чем работать буду? Только ведь начал. Эй, верни инструмент, в попу раненый!

Но никто не откликнулся на крики Толстого. Стоявшие вокруг гномы подошли поближе, а один потрогал его за рукав, убеждаясь, что Толстый ему не снится.

– Здрасьте, – поздоровался Толстый с гномами. – Ну и как вы тут? Как дела вообще?

Гномы молча моргали, они переваривали увиденное. Толстый не знал, как завязать разговор.

– А из моей деревни тут никого нет?

– Ты кто? – наконец спросил тот, что трогал Толстого за рукав.

* * *

Пока не прибежали надсмотрщики, гномы успели познакомиться и пообщаться. Никого из деревни Толстого среди них не обнаружилось. И никто не слышал о его деревне. Но шахта большая, Толстого уговаривали не расстраиваться, рано или поздно родственников он встретит. А женщины и дети здесь вообще не работают, он сюда попал потому, что смотрится старше, чем есть. Дети подбирают куски руды, выпавшие их тачек, помогают на кухне, женщины готовят и прибираются в казармах подземных гномов…

Вдруг шахтёры похватали кирки и побежали на свои рабочие места. Приближались надсмотрщики, сразу пятеро. Толстому стало что-то нехорошо. Он прижался спиной к стене, а гномы в кожаных штанах направили на него свои копья. За ними стоял гном в фартуке, начальник.

– Эй, вы что? Я не нарочно! Мне даже не показал никто, как это делается. Ну, приведите сюда этого раненого, я перед ним извинюсь. Вернее, принесите.

– Брать! Работать! – рявкнул гном в фартуке.

– Да что брать, чем работать? Он же у меня инструмент спёр! И главное, чем спёр. Часто у вас тут попами воруют?

Гном в фартуке с рычанием схватил кирку ближайшего рабочего, стряхнул того с рукоятки, и бросил её перед Толстым.

– Брать! Работать!

– Вам что, одного раза мало?

– Брать!

– Ну, я вас предупредил, – прокряхтел Толстый, поднимая кирку.

На этот раз ему удалось замахнуться. Кирка взмыла над головой, замерла в верхней точке и медленно начала путь назад, за его спину. Толстый упал плашмя, как стоял, с вытянутыми над головой руками и зажатой в них киркой. Он лежал, глядя в далёкий потолок пещеры, теряющийся в красном дыму и слушая вой пещерного гнома. Кирка пробила тому ногу и вонзилась в каменный пол.

– Всем! Работать! – рявкнул гном в фартуке. Он с трудом вырвал кирку из камня и ноги подчинённого, отчего вой сделался на октаву выше.

– Ты! Ждать!

Киркой, с которой капала кровь, он показал на Толстого. Он легко держал её за конец рукоятки на вытянутой руке. Надсмотрщики удалились, волоча за собой пострадавшего. Пострадавший подвывал.

– Я предупреждал! – крикнул Толстый им в спины. – Сами виноваты! Я ни при чём!

Гномы молча скрылись в красноватом дыму.

– Ой, что теперь будет!

Толстый начал волноваться. За себя, конечно, не за того, кому он ногу к камням пришпилил.

– Что будет? – переспросил один из рабочих, не сообразив от переживаний, что это риторический вопрос.

– Хм.

Толстый задумался:

– Не знаю. Но что-нибудь будет обязательно. Это я вам обещаю.

* * *

Чёрный цилиндр стоял у печки и блестел чёрными глазами. Гномы молчали, не зная, о чём спросить в первую очередь.

– А как? А откуда? – выкрикнули Профессор и Белочка хором.

Посмотрели друг на друга.

– А где? А кто?

– Надеюсь, никто не станет возражать, если я отвечу на вопрос дамы, – улыбнулся Хкр.

Он, оказывается, мог улыбаться свой прорезью в стенке цилиндра из молибдено-ванадиевого сплава. Белочка гордо глянула на Профессора. Тот отвернулся.

– А что это у вас вертится, – выпалила она совсем не то, что собиралась.

Корона, венчавшая верхний конец цилиндра, зажужжав, крутанулась туда-сюда.

– Это, кхм, кхм, – Хкр прокашлялся, – надеюсь, вы не поймёте меня превратно. Это рот.

– Вон у тебя рот, – показал пальцем Профессор, – ты говоришь, он открывается. Сам не чувствуешь?

Он решил объяснить подземному гостю, где у него что, раз тот сам не понимает. Во избежание недоразумений.

– А вон там у тебя руки, – добавил Профессор.

– Да, они используются только на поверхности земли, – объяснил Хкр, – а рот, с помощью которого я имею возможность вести с вами столь приятную беседу…

Хкр пару раз молча закрыл и открыл рот, демонстрируя его.

– Этот рот для общения. У меня два рта.

Белочка с Профессором открыли свои единственные рты от удивления.

– Это же он в два горла жрать может, – прошептал Белочке Профессор.

– Дорогой Профессор, я, помнится, предупреждал, что мой слух необычайно остёр. Поэтому, не дожидаясь вопроса, позволю себе вас поправить. Жру я, как вы изволили выразиться, в одно горло. Вот сюда.

Хкр показал на вращающуюся корону.

– Ну вот, – расстроилась Белочка, – а я думала, вы подземный принц с короной, а вы ею кушаете.

– Короной? – удивился Хкр. – Да, действительно, это может напоминать корону, вы очень наблюдательны. Но, как верно вы заметили, я не принц. Впрочем, этим…

Хкр приложил свою плоскую руку к вертящейся короне, раздался звук «бзззз». – Этим я не кушаю. Это можно сравнить со сверлом, которым я просверливаю толщу земли и двигаюсь вперёд.

– Сверло, ничего себе, – восхитился Профессор, – тогда он дрель. Белка, мы встретили представителя цивилизации разумных дрелей.

– Нет, – несколько раздражённо поправил его Хкр, – я бы просил не сравнивать меня с вашим инструментом для строительства. Я предпочитаю называть себя на вашем языке суперкротом.