Атака снизу - Евгений Енин

– Странно, всё в порядке.

– Не машется, – повторил Малыш.

Фест заглянул ему в глаза.

– Ах, ну да, конечно!

Он хлопнул себя по лбу.

– Прости, гном Малыш, это моя вина. Для нас летать так же естественно, как дышать, я не подумал, что кому-то незнакомо ощущение полёта.

– Мне знакомо… – прошептал Малыш, – с сарая на дрова…

– Крылья – это не главное, – не услышал его Фест, – крылья это символ, который не даёт забыть, что мы способны летать не хуже птиц. Весь полет здесь.

Фест постучал пальцем по голове Малыша.

– Полет – это идея полёта, полет – это мысль. Давай, представляй, что ты летишь.

Малыш зажмурился, сжал кулаки, и начал представлять. Ничего не происходило.

– Ы-ы-ы! – он напряг все мышцы.

– Нет, не так. Зачем ты надулся? Нас поднимают в небо не мускулы, а мечта о полёте. У тебя есть мечта?

– Есть! – крикнул Малыш.

– Тогда повторяй за мной и представляй, что ты поднимаешься в воздух. Я лечу! Я лечу!

– Я лечу! Я лечу! – повторял Малыш, глядя в глаза Фесту.

Постепенно эти глаза изменились. Что с ними случилось? Вдруг Малыш понял! Он смотрит на фея сверху! Он поднимается всё выше! Он летит!

Когда Фест выбрался из-под Малыша и из сугроба, он с чувством пожал его руку.

– Поздравляю. Первый полёт, это незабываемо. Я его тоже никогда не забуду. Ещё ни на одного фея не падали орущие гномы с крыльями. Но на сегодня, пожалуй, хватит. А теперь уход за крыльями.

Фест показал Малышу как крылья правильно снимать, как складывать, чтобы они не смялись и не сломались. Малыш всё время хотел спросить: получит ли он когда-нибудь такую пару крыльев в подарок, но стеснялся.

* * *

– Наша страна там, на западе, – рассказывал Фест, когда они сидели у костра. – Дома, сплетённые из ветвей деревьев, продуваемые тёплыми ветрами. Нет, Малыш, мы не ломаем ветки, мы плетём дома прямо на дереве. Одна комната, больше и не надо, чтобы спать. А всё остальное время мы летаем. Когда у тебя есть крылья, глупо ими не пользоваться.

Малыш вздохнул. У него крыльев не было.

– И у нас есть сказки, о гномах, живущих всю жизнь без крыльев. Гномы – наша противоположность. Мы живём в воздухе, они – под землёй. То есть не они, вы, – поправился Фест.

Он выжидательно смотрел на Малыша.

– А, да, – тот, наконец, понял, что от него ждут подтверждения. – И под землёй тоже, но большей частью мы живём всё-таки на земле. Ну, по-разному.

Малышу стало немного стыдно за то, что его соплеменники ведут такую приземлённую жизнь.

– А я хотел летать, я пробовал, – сказал он, чтобы Фест не думал, что он такой же, как остальные гномы.

– Молодец, – Фест взъерошил ему волосы.

Малыш плюнул на ладонь и поправил причёску.

– А почему тебя выгнали?

Фест помрачнел.

– Они назвали это пропагандой гномьего образа жизни.

– Пропагандой… чего?

– Понимаешь, дорогой гном Малыш, крылья – это прекрасно. Но мы стали всё больше отрываться от земли.

– Что значит, больше отрываться? Вы летаете всё выше?

– И выше тоже. Нет ничего чудеснее полёта. Мы живём по-настоящему только в воздухе. Каждая посадка – досадная неприятность, вынужденная необходимость. Мы приземляемся только для сна. Раньше мы вместе обедали, теперь научились есть на лету. Пролетая над садами, срываем с деревьев фрукты и едим.

– Но это же здорово!

Малыш представил, как в стремительном полёте он обрывает яблоки у соседей. Те ругаются и грозят кулаками. А он грызёт спелые яблоки, кувыркаясь в солнечных лучах, и бросает вниз огрызки. Даже мысленно составил список – в кого бросает.

– Да, но за садами кто-то должен ухаживать. И нельзя есть только фрукты. Но никто не хочет тратить время на приготовление еды. Некоторые феи начали ловить насекомых и мелких зверьков. И есть их. Сырыми!

Фест горестно всплеснул руками.

– А вы бы назначили дежурного, – предложил Малыш. – У нас тоже никто особенно не любит готовить. Разве что Толстый.

– Пробовали. Но выбранный фей смотрел на прочих, парящих в вышине, и взлетал, когда вода в кастрюле ещё не начинала закипеть.

Фест подул на кусок мяса, насажанный на веточку, попробовал. Ещё сыроватый.

– Раньше мы умели делать красивые вещи. Но их нужно делать на земле, наковальню не поднимешь в воздух. На лету невозможно шить. И кое-кто из феев предпочёл обрасти шерстью, чем сидеть в гнезде и возится с нитками. Мы всё меньше разговариваем. На лету это трудно. Я подозреваю, что кое-то и вовсе говорить разучился.

Малыш расстроился. Он совсем не так представлял себе жизнь сказочных созданий.

– А что ты пропан… – запнулся он, – пропагандировал?

– О! – Фей оживился. – Я предлагал обратить внимание на сказки и легенды. У меня сложилась теория. Мы, феи и гномы, когда-то были одним народом. Давным-давно мы, феи, изобрели крылья. С тех пор мы пошли разными путями. Не обижайся, Малыш, мы жили, конечно, лучше, чем вы, навсегда привязанные к земле. Но мы слишком увлеклись. Я всего лишь говорил, – Фест вскочил, – что жить на земле можно. Можно! Ничего страшного, если мы будем проводить больше времени, сняв крылья. В доказательство я приводил многовековую историю народа гномов! Твоего народа, Малыш, – Фест торжественно указал на него рукой. – Но, – он сел, – мне сказали, что это глупые сказки, и никаких гномов не существует. Я предлагал попробовать. Однажды я снял крылья и стал расхаживать по городу. Меня обвинили в том, что я хочу лишить наш народ неба. Что я зову их назад, к червякам. Извини Малыш, так некоторые феи называют гномов. Это объявили вредной пропагандой, и изгнали меня из города фей. Точнее, я сбежал. У меня хотели отобрать крылья.

Фест погладил крыло ладонью.

– Послушай, – Малыш тронул его за руку. – Но ведь теперь у тебя есть доказательство. Того, что гномы существуют. И того, что… – он замялся, – что ходить по земле не так уж плохо.

– Какое? – поднял голову Фест.

– Я, – сказал Малыш.

* * *

– Три дня работать на кухне! Наказание! – рявкнул подземный гном в фартуке. – Идти! Работать!

Гномы-шахтёры провожали Толстого глазами. И глаза у них блестели. Надзирателям этот блеск не обещал ничего хорошего.

– Три дня на кухне! С ума сойти!

Толстый шёл под конвоем двух копьеносцев, заложив руку за спину.

– Какое жестокое наказание. Пустить свинью в огород. То есть, ой, что это я, пустить меня на кухню.

– Молчать! Идти!