Строго между нами - Кэти Келли

Дженна замолчала и принялась протирать рукавом глаза.

— Так он забудет о вас, если что? — деликатно уточнила Стелла.

— Если у него появится новая семья, — решительно закончила Дженна и подняла на Стеллу взгляд, словно говорила: «Вы же будете это отрицать?»

— А ты можешь представить, чтобы твой отец забыл о тебе при каких-либо обстоятельствах вообще? — спросила Стелла.

На симпатичном лице Дженны застыла неуверенность.

— Я не могу, — продолжила Стелла. — Пойми, Дженна, он любит вас — и тебя, и Сару.

Стелла почувствовала сожаление, представив себе, что чувствует эта маленькая девочка, запутавшаяся в отношениях взрослых. «Она даже могла предположить, что отец забудет о ней», — пронеслось у нее в голове.

— Дженна, он никогда не забудет тебя. Ник не такой, как все. Он хороший отец. Ведь так?

Дженна кивнула, все еще вытирая мокрые от слез глаза. Кажется, что-то не давало ей покоя.

— Но ведь вы ненавидите меня, — неожиданно заявила она.

Стелла вздохнула, чувствуя и себя отчасти виноватой.

— Я не ненавижу тебя, Дженна. Мне очень жаль, что я заставила тебя так думать. Но что действительно мне не нравится, так это то, что ты грубишь мне. У меня сложилось впечатление, что ты специально хочешь превратить мою жизнь в кошмар.

Дженна выглядела изрядно пристыженной.

— Однако неприязнь к твоему поведению не следует понимать, как неприязнь к тебе. Не успев узнать меня, да и вообще узнать что-либо, ты уже начала обвинять меня в разводе своих родителей.

«Зачем я это сказала?» — подумала Стелла. Но с другой стороны, идея поговорить начистоту с Дженной не была столь уж и плоха. «Хотя бы напоследок не оставлю сомнений и недоговоренностей».

— Мама сказала… — начала Дженна и тут же остановилась.

Стелле совсем не хотелось обсуждать, что думает Уэнди, и она перевела разговор на другую тему.

— А что думает Сара о наших с Ником отношениях?

— Сара сказала мне, чтобы я не говорила глупости. Она уверена, что с вами или без вас папа все равно никогда не сойдется с мамой.

Дженна печально опустила глаза. Она не забыла ни того разговора с Сарой, ни той обиды, когда стояла перед сестрой и чувствовала себя маленьким глупым ребенком.

— Да спустись ты с небес, — говорила сестра. — Ты разве не видишь, что папе и маме лучше всего жить отдельно? Или ты забыла все эти слезы и скандалы? Лично я не забыла. Пусть хоть немного в нашей семье будет мир и спокойствие. Тот факт, что мама хочет вернуть папу, не означает, что папа вернется. Да и будет ли лучше, если он вернется?

Дженне же всегда хотелось, чтобы мама с папой воссоединились. Конечно, она понимала, что это не более чем детская мечта, такая же романтическая, как желание проникнуть в диснеевский стеклянный шар, внутри которого макет дома, залитый водой. Дженна знала случаи, когда родители разводились, а потом действительно оказываюсь, что порознь им лучше. Об этом рассказывала ей сама мама.

Дженне вспомнилось, как однажды после встречи с тетей Клариссой мама спросила у Дженны, хочет ли она, чтобы папа вернулся. Мама тогда была заплаканной и немного пьяной. Дженна ненавидела Клариссу, эту гиену в сиропе. Правда, в сиропе она была лишь на людях.

«Должно быть, это Кларисса наговорила маме, что папа несчастлив со Стеллой и что нужно попытаться вернуть его в семью», — подумала Дженна.

— Кларисса мне говорила, что ты ненавидишь эту женщину, и это даже хорошо, что ты этого не скрываешь, — сказала мама.

«Именно „эту женщину“, — подумала Дженна. — Мама никогда не называла ее по имени».

Дженне тогда стало ужасно стыдно. Получалось, что она специально прикидывалась стервой, чтобы разлучить папу с этой женщиной. Дженне не нравилось, что все считали ее ребенком и никогда не спрашивали ее мнения. Вот и папа долго не знакомил ее со Стеллой — тянул. А Эмилия, совсем маленькая девочка, узнала о Нике намного раньше. Когда Дженна встретилась со Стеллой, то вела себя просто ужасно. Она явственно видела в ее глазах недоумение, как можно вести себя таким образом.

Но теперь перед Дженной сидела невозмутимо-спокойная симпатичная женщина, и Дженна не понимала, зачем была с ней такой. Но также она понимала и то, что не может вот так вдруг стать хорошей после всего того, что было.

Поставив чашку на журнальный столик, Стелла сказала:

— Я не пыталась заменить тебе мать, просто я люблю твоего отца. А с тобой я хотела иметь нормальные отношения. Вот и все.

— Я тоже люблю папу, — сказала Дженна и, разрыдавшись, убежала в ванную. Стелла не последовала за ней.

«По крайней мере я попробовала», — вздохнула она.

Около шести часов в дверь позвонили. Стелла уже знала, кто это.

Уэнди Кавалетто оказалась худой женщиной со светлыми короткими волосами и светло-голубыми глазами. Одета Уэнди была безукоризненно. Конечно, солярий и косметолог могли скрыть ее возраст, но Стелла видела, что Уэнди уже немолода. Прежде Стелла представляла Уэнди гарпией с вечно недовольным лицом и длинными хищными когтями, теперь же, столкнувшись с элегантной женщиной в строгом черном костюме, она не могла скрыть своего удивления.

— Проходите, Уэнди. Я Стелла Миллер, — представилась Стелла.

— Я уже знаю. Спасибо за… — Уэнди чуть улыбнулась и жестом показала в глубь комнат. Что-то в ее улыбке показалось Стелле неестественным. Спустя мгновение она поняла. Несмотря на улыбку, челюсти Уэнди были крепко сжаты.

— Сюда, — показала Стелла и сама прошла в комнату, где стояла Дженна, с тревогой ожидая мать.

— Привет, мама, — сказала девочка.

— Ну и что ты натворила на этот раз? — спросила Уэнди, впиваясь в дочь взглядом.

Стелла теперь понимала, откуда эта раздражительность у Дженны, и ей было искренне жаль, что дочь научилась этому у своей матери.

— Кофе будете? — спросила Стелла больше из вежливости. Ей совсем не хотелось встревать сейчас в конфликт.

— Нет, спасибо, мы уже идем, — отрывисто проговорила Уэнди. — Спасибо, что забрали ее. Я была с подругой и телефон выключила. Из-за нее вам, наверное, пришлось отпроситься с работы? Надеюсь, она оценит это, хотя то, что я делала для нее, она никогда не ценила.

— Не проблема, — сказала Стелла, поймав себя на мысли, что подобный тон уже слышала от самой Дженны. Теперь ей было искренне жаль девочку. Стелла силилась представить себе, как бы она ладила с Эмилией, если бы позволяла себе так обходиться с ней. По крайней мере публично Стелла свою дочь не отчитывала, а здесь, видимо, по-другому было нельзя, поскольку крики и ругань не помогали.

— До свидания, — сказала Уэнди и пошла к двери, очевидно тоже чувствуя неловкость ситуации.

Но Дженна осталась стоять на месте.