Рождество с неудачниками - Джон Гришэм

Потом отнес Норе кофе, снова уселся за кухонный стол и попытался сосредоточиться на газете. Но безуспешно. Он был зол, а ноги совсем замерзли.

А потом Лютер поехал на работу.

Как-то раз он выступил за закрытие конторы на период с середины декабря до 2 января. Все равно никто не работает, пылко пытался убедить он коллег на собрании. Секретарши только и знают, что бегать по магазинам, на ленч уходят пораньше, возвращаются позже. Да еще отпрашиваются в конце дня, под благовидным предлогом посещения благотворительных мероприятий. Просто надо заставить всех уйти в отпуск в середине декабря, вот и все. Двухнедельный и, разумеется, оплачиваемый. И никакого урона компании это не нанесет, он готов доказать с помощью графиков и схем. Клиентов все равно не будет, поскольку они заняты предрождественскими хлопотами, и полноценная работа начнется только на первой неделе января. К тому же «Уайли и Бек» может даже сэкономить энное количество долларов на рождественском обеде и вечеринке в офисе. Он даже привел конкретный пример, показал вырезку из статьи в «Уолл-стрит джорнал», где говорилось, что к такой практике давно прибегает одна крупная фирма в Сиэтле. И результаты самые впечатляющие, так, во всяком случае, утверждалось в статье.

Короче, выступил Лютер просто великолепно. Но присутствовавшие проголосовали против, восемь к двум, и он возмущался еще целый месяц. Его поддержал только Янк Слейдер.

Лютер занимался обычными делами, но из головы не выходили ночной концерт и мерзкий плакат, выставленный на лужайке перед домом. Ему нравилось жить на Хемлок-стрит, он всегда ладил с соседями, даже умудрялся состоять в самых сердечных отношениях с Уолтом Шёлем, но теперь, став объектом их неудовольствия, ощущал некоторую растерянность.

Однако настроение его изменилось, когда в кабинет без доклада и стука — Докс, секретарша, была занята рассматриванием каталогов — впорхнула Биф из туристического агентства. Она принесла билеты на самолет и собственно круиз, а также нарядный путеводитель и самую последнюю рекламу «Принцессы острова». Буквально через секунду она исчезла, вызвав легкое чувство разочарования у Лютера, которому очень нравились ее фигура и загар и который, глядя на эту дамочку, был не прочь помечтать о бесчисленных бикини, что ему вскоре предстоит увидеть. Он запер дверь и погрузился в созерцание теплых синих вод Карибского бассейна.

Вот уже в третий раз на неделе Лютер ускользнул с работы до ленча и поспешил в торговый центр. Припарковался как можно дальше от него, поскольку нуждался в променаде — еще бы, ведь он уже сбросил целых восемь фунтов и чувствовал себя спортивным и подтянутым, а затем влился в неиссякаемую толпу покупателей. Вот только покупать он ничего не собирался. Собирался вздремнуть и расслабиться.

Скользнув за перегородку на верхнем этаже, оказался в заведении под названием «Вечный загар». Дейзи с медного цвета кожей сменила Даниэла, бледная рыжеволосая девчушка, у которой от постоянного загорания веснушки расползлись по всему телу. Она пробила его абонемент, приписала к салону номер два и тоном умудренного опытом дерматолога заявила:

— Думаю, двадцати двух минут будет на сегодня достаточно, Лютер.

Она была лет на тридцать моложе его, однако ничуть не стеснялась обращаться просто по имени — Лютер. Соплячка на временной работе с минимальной оплатой, ей и в голову не приходило, что она должна называть его мистером Крэнком.

«А почему не двадцати одной? — хотелось огрызнуться ему. — Или двадцати трех?»

Он проворчал что-то через плечо и прошел в салон 2.

Знаменитый «Загар-матрас FX-2000» показался прохладным на ощупь. Для Лютера это было добрым знаком, ему претила сама мысль о том, что кто-то лежал в этом коконе нагишом до него, перед самым его приходом. Он долго и тщательно протирал матрас бумажным полотенцем, потом проверил, хорошо ли заперта дверь. А затем, воровато озираясь, точно его могли видеть в этот момент, разделся и осторожно заполз в кокон.

Вытянулся во весь рост, пытаясь, насколько возможно, пристроиться поудобнее, потом закрыл крышку, надавил кнопку и начал поджариваться. Нора успела побывать здесь дважды, а затем отказалась посещать заведение, поскольку в разгар сеанса кто-то начал бешено дергать ручку двери и жутко ее напугал. При этом она чисто инстинктивно резко попыталась сесть и пребольно стукнулась головой о крышку кокона. И разумеется, потом во всем обвинила его, Лютера. Что уже не было смешно.

Вскоре он перенесся в другой мир, плыл на «Принцессе острова» с ее четырьмя бассейнами и россыпью загорелых стройных тел вокруг, плыл к белым песчаным пляжам Ямайки и Больших Каймановых островов, плыл, рассекая телом теплые воды Карибского моря.

Звонок разбудил Лютера, он вздрогнул и проснулся. Двадцать две минуты истекли. То был уже третий сеанс, и сегодня Лютер надеялся увидеть наконец в зеркале перемены к лучшему. Ничего, это лишь вопрос времени, вскоре все коллеги увидят загар. И все будут ему завидовать.

Он спешил на работу, кожа пока хранила приятное тепло, живот стал еще более плоским благодаря очередному пропущенному ленчу, а на улице пошел мокрый снег.

* * *

Чем ближе подъезжал Лютер к дому, тем сильнее волновался. Все шло прекрасно до тех пор, пока он не свернул на Хемлок-стрит. Сосед Бекер развесил на кустах еще больше лампочек и особенно постарался, украшая прилегающий к владениям Крэнков участок лужайки. У Трогдонов было столько лампочек, что невозможно сказать, добавил ли он еще, но Лютер подозревал, что добавил. Напротив, через улицу, сосед Трогдонов Уолт Шёль добавлял новые украшения каждый день. И это парень, который всего год назад решился вывесить только одну гирлянду!

А рядом, по другую от Крэнков сторону, Свейд Керр внезапно проникся духом Рождества. Он обматывал свои чахлые кусточки можжевельника новенькими красными и зелеными мигающими лампочками. Эти Керры вообще были странные люди. Обучали своих детей дома и по большей части держали их запертыми в подвале. Они отказывались ходить на выборы, занимались йогой, ели только овощи, даже зимой ходили в толстых носках и сандалиях и называли себя атеистами. Что касалось всего остального, соседями они были неплохими. Жена Свейда Ширли, американка иностранного происхождения, управляла трастовыми фондами.

— Обложили со всех сторон, — проворчал Лютер, паркуя машину в гараже. Потом запер за собой дверь и прошел в дом.

— Ты только посмотри, — сказала Нора и привычно клюнула его в щеку. — Как прошел день?

Два конверта пастельных тонов. Все ясно.

— Что это? — брезгливо спросил он.

Последнее, чего желал Лютер, — это видеть рождественские открытки с лицемерными поздравлениями. Лютеру хотелось есть, а на сегодня была обещана жареная рыба с приготовленными на пару овощами.

Он достал открытки, на каждой красовалось по снеговику. И никаких надписей на обороте. Ни подписи, ни обратного адреса на конвертах.

Анонимные рождественские открытки.

— Необычайно остроумно, — проворчал он и швырнул открытки на стол.