Дважды убитый - Александр Шабашкевич

— Будет сделано, шеф. Разрешите идти?

— Иди.

Вернувшись к себе в офис, Алекс немедленно схватил телефон и набрал номер.

— Алло, Янош? — вкрадчиво произнес он. — Как дела, дружище? Давненько тебя не слышал.

На другой стороне провода от неожиданности крякнули.

* * *

Выйдя из дверей аэропорта, Настя поискала глазами Вики. Но не успела отыскать, как на ее шее уже повисла завитая блондинка и завизжала от восторга.

— Не узнала! Не узнала! — кричала Вики, целуя ее в щеки и в нос.

— А как тебя узнаешь? — ахнула Настя, освобождаясь от объятий и отступая в сторону. — Была красавицей, а теперь просто неотразима.

Вики, не уставая визжать, потащила Настю к огромному черному джипу «Линкольн», подняла дверь багажника, способного вместить не только чемодан, но и слона, если бы слонам был нужен чемодан.

Затем она распахнула дверцу салона, принципиально не желая замечать иссиня-черную женщину в полицейской форме с выдающимся задом, пытающуюся пристроить на лобовое стекло квитанцию о штрафе.

— Мадам, вы оштрафованы! — сообщила владелица полицейского зада, явно задетая тем, что ее не желают замечать.

— Да иди ты в задницу, корова, — ответила ей Вики на чистейшем иврите, не забыв приправить фразу милейшей улыбкой. Но квитанцию все же взяла, села в машину и резко вдавила в пол педаль газа.

— Все хулиганишь, подруга, — засмеялась Настя. — Совсем не меняешься.

— В Монреале это нормально: тебя матерят по-французски, а ты отвечаешь русским матом или на иврите, кто какой знает. Главное — не забыть улыбнуться. Да черт с ней. Давай рассказывай. Я тебя два года от Биг-Бена оторвать не могла. А тут вдруг летишь! Соскучилась, что ли? Мой Шуршун очень заинтересовался тобой, особенно когда узнал, где ты работаешь.

— Почему Шуршун? — удивилась Настя.

— Жужжит все время, как большущий трутень.

Вдалеке блеснуло на солнце широкое лезвие реки Святого Лаврентия, перерезавшее ажурный мост, часть горизонта и высотные дома Даун-Тауна.

— Врать не буду, Вика, у меня тоже есть интерес к твоему мистеру Бурту. Профессиональный, разумеется. Но это совсем не отменяет моей радости тебя увидеть. — Настя, перегнувшись, чмокнула подругу в щеку.

— О’кей, — отреагировала Вики. — Что там у тебя к Бурту, меня не интересует. Только знай, что много он не расскажет, Бурт скрытный, и шушукается он только со своим Алексом.

— А это кто?

— Помощник Шуршуна. Очень он мне не нравится. Больно умный, — сообщила Вики. — Ну да черт с ними, нам бы с тобой наговориться. Тут, подруга, рестораны — супер, ночные клубы — Лондону и не снились. Ну, и мальчики, — лукаво закончила Вики.

— Так у тебя с Буртом не серьезно? — с искренним женским любопытством спросила Настя.

— Сколько можно быть серьезной? — Вики нахмурила лобик. — Согласись, у нас с тобой было трудное советское, потом нелегкое израильское детство. Пока канадские дети смотрели сказки на ночь, мы учились надевать противогазы и отличать смертников на улице. Хочу жить легче. Конечно, Шуршун забавный и несчастный. Мне его бывает жалко. Иногда я даже испытываю к нему материнскую нежность. Но все равно он — не мой герой.

— Звучит трагично, — улыбнулась Настя, — несчастный миллиардер.

— А что ты думаешь? Так тоже бывает, — ухмыльнулась Вики. — Представляешь, его бабы не любят, несмотря на деньги. Последняя жена со столяром сбежала. Делал он скамейки у Бурта в саду и вот дострогался.

— Видать, хорошо инструментом владел, — хохотнула Настя.

— Да уж. Бедный Шуршун потом всех своих подручных замордовал. Но Вадик тебе понравится. Будет щеки надувать, водкой поить, деньгами хвастаться. Он же русский, сам к миллиардам никак не привыкнет. Богатство на себя, как парик, напяливает.

— Верно подмечено, — согласилась Настя. — На лондонских богатеев смотришь — фунты стерлингов в них с молоком матери влили. Никаких психологических проблем.

— Все, Настя, приехали. Сейчас только шофера на въезде посажу, а то Бурт его расстреляет.

* * *

— Готово! — сообщил Саша, приладив к розетке прибор, смахивающий на коробку для зарядки аккумуляторов. — Разбирайте.

Орел первым приладил к уху маленький наушник, спрятал за лацкан пиджака тоненький проводок и подошел к зеркалу. Наушник почти не был заметен. Повертев головой из стороны в сторону, он удовлетворенно констатировал:

— Нормально.

Остальные, проделав то же самое, сгрудились у двери номера, ожидая команды.

— Итак, — тихо произнес Орел, — последняя репетиция. Сейчас выходим в коридор и рассредоточиваемся: Саня и Борис — к черной лестнице, Гена — к грузовому лифту, а мы с Игорем войдем в основной лифт. Проверку связи я проведу прямо из кабины, во время движения. Так скорее выявятся недостатки, если они есть. Встречаемся мы в фургоне.

Войдя в лифт, Орел выждал несколько секунд и, слегка наклонив голову, тихо сказал:

— Первый — всем.

Еще через несколько секунд удовлетворенно кивнул и сообщил Барсу:

— Все нормально. Связь — супер. Двигаемся на улицу через фойе.

Выйдя на бульвар, Орел и Барс перешли на противоположную сторону и нырнули в дверцу небольшого фургона, на борту которого даже сквозь ночную темноту сияла надпись «Мороженое Марс». Остальные были уже здесь.

— Связь в порядке, командир, — доложил Саша.

— Это я уже услышал. Молодец, — похвалил Орел. — Боря, что у тебя?

— Арсенал готов, — отчеканил Борис. — Точка дежурства оборудована.

— Смотри, командир, — показал Саша, ставя на портативный столик небольшой телевизор, — я тут еще кое-что свинтил. На крыше фургона спрятаны камеры, и Гена сможет контролировать подходы к отелю.

Гена покрутил ручку телевизора, и на экране возник темный вход в гостиницу и часть прилегающей к нему улицы.

— Плоховато видно, — забеспокоился Борис.

— Ночь на дворе. Днем все будет четко.

— Хорошо. — Орел оглядел свою команду. — В случае возникновения боевых действий делимся на две группы. Саша и Борис — штурмовая, мы с Игорем прикрываем, Гена обеспечивает наблюдение и страховку на улице. Местами меняемся только по моей команде. Все понятно?

— Так точно! — полушепотом откликнулась группа.

— На следующий день после операции ровно в шестнадцать ноль-ноль встречаемся на старой ферме в двадцати километрах от города. На карте она указана. Ее всем надо изучить, но с собой не брать. Никаких бумаг при себе не иметь. Действовать строго по инструкции. А завтра всем быть на местах ровно в семнадцать ноль-ноль. Все. Расходимся.

* * *