Плененная королева - Элисон Уэйр

– Обещай! – потребовала Алиенора, превозмогая захлестнувшую ее волну желания. Это препирательство между ними было явно эротической игрой.

Но Генри теперь был слишком занят, чтобы говорить: страсть целиком поглотила его. А потом он излился в нее, и они уснули в объятиях друг друга, но обещания Сын Императрицы так и не дал.

Сквозь высокие окна собора Святого Петра в Пуатье проникали ослепительные лучи солнца, падавшие на мужчину и женщину, коленопреклоненных перед алтарем и получающих согласие Церкви на брак. Генрих взял Алиенору за руку, поднимая с колен, и она со всей ясностью поняла, что сейчас наступил важнейший миг истории и она принимает участие в действии, которое будет иметь далеко идущие последствия для нее, ее нового мужа, их потомков, да и для всего мира. Перспектива была такой ошеломительной и в то же время отрезвляющей. Ведь в этот день закладывались основы империи, обещающей стать одной из самых мощных в христианском мире. Алиенора знала: на их плечи ложится тяжкий груз.

А еще этот день был первым днем их супружества и заветного партнерства двух правителей. Они с Генрихом шли по нефу собора, вассалы приветствовали их и кланялись. Алиенора знала, что выглядит как никогда великолепно: стройная и соблазнительная в своем васильковом блио, алой мантии и тончайшем белом головном покрывале, которое удерживалось ее герцогской короной, столь привлекательной для многих соискателей. Голову Генри тоже венчала корона – герцогов Нормандии. Он был прекрасен в профиль – с прямым носом, аккуратно подстриженной бородой, густые волосы рыжими волнами обрамляли румяное веснушчатое лицо, на котором застыло выражение торжества, рука по-хозяйски сжимала руку Алиеноры. Теперь она принадлежала ему, а поскольку они стали единой плотью, то никто был не в силах их разделить.

Алиеноре доставляла удовольствие мысль о том, что она сделала ее великолепного Генри герцогом Аквитании и – всего в девятнадцать лет – самым могущественным правителем Европы. Вместе они расшевелят этот мир сильнее, чем любая королевская пара до них. А когда они под восторженные крики толпы вышли из собора, Алиенора еще раз утвердилась в верности происходящего, в правильности той сделки, что она заключила с судьбой.

Той ночью Генри взял ее с еще большей страстью, чем прежде, он отверг все запреты, переступил через все границы, и вместе они отправились в долгое чувственное путешествие, где их ждали открытия, неведомые прежде.

– Я хочу, чтобы ты знала: здесь нет запретов! – провозгласил он. – Мне нужно все, что ты можешь мне дать.

– Теперь я вся во власти моего господина, – охотно ответила Алиенора. И в то мгновение она так и думала.

– Наш брак – брак двух львов, – прошептал он ей в ухо. – Тебе это не приходило в голову? Лев – знак Пуату, а мой геральдический знак – тоже лев, я его унаследовал от деда, короля Генриха Английского. Его называли «Лев Справедливости», идея взять этот геральдический знак пришла ему после того, как он получил в дар льва для зверинца в Лондонском Тауэре.

– Мне это нравится, – пробормотала Алиенора, прижимаясь к Генри. – Брак львов. В этом выражении есть что-то рыцарское.

– Оно подходит нам по многим причинам, – заметил Генрих, крепче обнимая жену. – Разве нет, моя Алиенора? Мы оба не кроткие, не уступчивые, напротив – сильные и отважные, храбрые, как львы.

– Рядом с тобой я никогда не буду чувствовать страха, – проговорила она, прислонив свою гладкую щеку к его бородатой, наслаждаясь его мужским запахом.

– Мы с тобой преуспеем, моя львица! – рассмеялся Генрих и еще сильнее прижал к себе Алиенору.