Американская ржавчина - Филипп Майер

Они уже наверху, Харрис молодцевато выпрыгнул из кабины к ним навстречу. Выглядел совсем нестрашно – лет пятидесяти, ноги тощие, почти лысый, короткий ежик волос по бокам головы и на затылке. Следом из машины вылез коп помоложе, азиат с бочкообразной грудью, всего на пять-шесть лет старше Айзека. Несмотря на сгущающуюся темноту, он был в солнцезащитных очках, а в руках винтовка наизготовку. Незнакомый какой-то, не из тех копов, что всем тут известны.

– Так, всем сохранять спокойствие, – скомандовал второй офицер.

Харрис невольно улыбнулся. Он махнул рукой, и полицейский опустил винтовку.

– Ты ведь Билли Поу? – спросил Харрис.

– Так точно, сэр.

– Частенько сюда заглядываешь, а?

– Нет, сэр. Первый раз.

Харрис надолго задержал взгляд на Поу, потом посмотрел на Айзека.

– Ладно, – пробормотал он. – Первый так первый.

Второй коп ухмыльнулся и покачал головой. Кроме десантной винтовки с таким коротким стволом, что, скорее, это был пистолет-пулемет, у него имелся разгрузочный жилет с дополнительными магазинами для винтовки, дубинка и еще какие-то штуковины, назначения которых Айзек не знал. Наверное, бывший контрактник, прямо из Ирака. А у Харриса, наоборот, только пистолет, наручники на поясе и маленький полицейский фонарик.

– Любопытное вы местечко выбрали скоротать вечерок, – сказал молодой коп.

– Точно, – поддержал Харрис. – Итак, Билли, у тебя ведь нет особых причин являться сюда на ночь глядя в компании еще одного молодого человека, а?

– Нет, сэр. Никаких, сэр.

– Ну, в таком случае я, пожалуй, не стану тебя задерживать.

Мальчишки изумленно уставились на него.

– Шутка.

– Хотите, я их обыщу? – предложил напарник.

– Да, в общем, с ними и так все понятно, – сказал Харрис. – Думаю, не обязательно сажать их под арест. Возможно, если они пообещают не ввязываться в неприятности, мы даже подбросим их домой.

– Мы и сами дойдем, – поспешно вставил Айзек. – Придется все-таки подъехать.

– А вы вообще что здесь делаете? – спросил Поу. – Пойдем, – подтолкнул его Айзек.

– Вы хорошие ребята, – продолжил Харрис. – Офицер Хо, почему бы вам не прихватить ваши прекрасные инфракрасные очки и не устроиться в засаде в тех кустах? Посмотреть, кто еще явится на подконтрольную территорию.

– Да там внизу настоящее болото, я вымокну, босс. – Очень жаль, – чуть тверже проговорил Харрис. – Иди и жди, сколько понадобится.

Хо выругался, собрал свои манатки и поплелся вниз по просеке, держа винтовку наперевес. Все трое наблюдали, как он медленно спускается к лугу и реке. Издалека холмы казались почти черными, но кое-где еще оставались проплешины ярко-зеленого в последних проблесках дневного света. Они стояли, наблюдая за игрой цвета, пока окончательно не стемнело.

– Прямо реклама церкви, да? Так и задумаешься, отчего люди не замечают, как прекрасно это место.

– Просто люди – кучка придурочных нытиков, – заявил Поу.

Потому что ни у кого из них нет нормальной работы, мысленно ответил Айзек. Харрис со странной задумчивостью смотрел на него. Словно был согласен с его мнением.

В следующий миг он уже повелительно кивнул в сторону заднего сиденья “эксплорера”, завел двигатель, толкнул переключатель передач, и автомобиль с ревом развернулся на 180 градусов. Да, на склоне буксовала точно не эта машина, подумал Айзек. Но здесь их побывала тьма. На выезде с технической дороги Харрис вышел открыть ворота, а потом они свернули на юг по шоссе.

– Вы оба держитесь подальше от этих мест, – сказал он. – Не желаю больше с вами здесь встречаться.

Заднее сиденье было отгорожено плексигласовой стенкой, и голос полицейского доносился до них приглушенно. Он отодвинул маленькое окошко:

– Вы меня слышали?

– Да, сэр, – сказал Айзек.

Сзади темно, ему виден только затылок Харриса и светящийся экран навигатора между передними сиденьями. Они неслись слишком быстро по извилистой дороге. А деньги и тетради по-прежнему там внизу. Если кто-то их уже не нашел. Маловероятно. Вокруг все завалено мусором, а то, что им было нужно, у всех на виду на полу мастерской.

– Сынок, не помню твоего имени, но я знаю твоего отца. Он работал в Индиане, когда на заводе “Стилкор” случился пожар.

– Айзек Инглиш. Моего отца зовут Генри.

Харрис кивнул.

– Я расстроился, когда случилась эта история. А твоя сестра – это та девушка, что уехала в Гарвард, да?

– Именно она.

– Только она в Йель уехала, – поправил Поу. – Не в Гарвард.

Харрис смиренно поднял ладонь:

– Ну извини.

– Все нормально, – отозвался Айзек.

– Вы все еще живете в том огромном кирпичном доме?

– В том, что от него осталось.

После этих слов наступила тишина. Впереди, там, где река делала изгиб, Айзек видел разбросанные по склонам холма огоньки – Бьюэлл. Он закрыл глаза, слушал шорох шин во тьме и думал, что никогда не знаешь, о чем именно думаешь. Каким безупречным оказалось его решение. Ты не сознаешь своих мыслей, тебе доступны лишь поверхностные слои сознания, адвокаты ведь только об этом и твердят. Я просто засыпаю, подумал он. Но не засну. А здоровяк Отто меж тем спит вечным сном. Что заставило тебя бросить тот проклятый шар? Он не помнил. Не помнил, о чем думал и думал ли вообще. Преступление первой степени – ты намеренно подобрал тяжелую железяку и сунул в карман. Преднамеренно. Смертельная инъекция. Говорят, не больно, но что-то не верится. Ты же отдаешь себе отчет в том, что означает этот укол, так что больно, конечно.

Он прижал пальцы к вискам. Так, сосредоточься. Необходимо убедить себя, что ты этого не делал. Безнадежно. Я не из таких.

Поу пихнул его в бок, и Айзек открыл глаза. Они проехали мимо нового полицейского участка и направились дальше к центру города. Айзек чуть вытянул шею, провожая взглядом здание, растворившееся в темноте. Миновали “Автомагазин Фрэнка”, новый Центр реабилитации для спинальных больных, Центр диализа, Центр лечения боли и диагностики, “Медицинское оборудование Ротко”. Барбершоп сдается в аренду, солярий с грязноватой витриной, здесь раньше продавали игрушечные паровозики. Магазин Блэка “Все для пейнтбола”, избирательный участок Монтгомери, закрытый, закрытая аптека, закрытый ночной клуб, закрытый “Макдоналдс”, “Словацкий Дом”, “Масонский дворец”.

И вновь закрытые магазинчики, заколоченные витрины, он с трудом припоминал, что здесь было когда-то. Каменные здания с резными карнизами; роскошно декорированные окна закрыты листами фанеры, стены облеплены рекламными плакатами лотереи. На улице непривычно много народу – субботний вечер.

– Вот бы те, кто назначает пособия, поглядели, куда идут их деньги, – проворчал Харрис. Он остановил “эксплорер” перед баром; люди тут же начали расходиться. – У вас два варианта: либо я развезу вас по домам, либо позвоните отсюда, чтобы вас забрали.