Грех жаловаться - Максим Осипов

1

Скрипку, цветы – на заднее сиденье. Пристегнулась? – не будь занудой – поехали.

– Ты знаешь, чем нас привлекает сцена? – спрашивал Женя. – Это единственный способ жить в настоящем, в реальном времени. Если нота не прозвучит именно сейчас, тут уже не хорошо-плохо, это вопрос бытия. Как в гонках, раз – и всё. Счет на едва уловимые мгновения, – они с Наташей были возбуждены: трио Мендельсона, концерт удался, да и вообще стало получаться. – Реальное время, такой вот наркотик. Ради него наши мучения.

– Слушай, не отдавай ты ее сегодня, эту камеру, – попросила Наташа. – Ночь уже, пусть до завтра потерпят. Посидели бы – такие симпатичные люди. И зал хороший. Тебя отвезти?

– И слушали хорошо. Нет, родная, я сам.

Женя вышел из машины и стал ловить другую – в ужасное место, в Мытищи, на улицу Красных кого-то там, где жил брат с семьей, – вернуть видеокамеру.

Машину водили оба, но Женя уступил ее Наташе. С карьерой не получилось, у Наташи было чуть лучше – оркестр, не самый плохой, поездки, а Женя работал с певцами, с дирижерами, даже аккомпанировал фигуристам. Большого артиста из него не вышло – сценического ли темперамента не хватило или чего еще, но так или иначе он занимался музыкой. Трио вот собрал, нашел виолончелиста, в Москве всегда есть где поиграть бесплатно. От совместного делания должно, должно у них случиться много хорошего.

Родных его Наташа не любила. Однажды выразилась в том духе, что не выносит агрессивной простоты, и больше они о родственниках не говорили. Она не любила ни брата Валю, ни особенно жену его по имени Инга. И детки их, Владик и девочка Сашенька, были противные, всегда, с рождения.

Наташа убрала концертное платье, побродила по дому, запись решила пока не слушать. Полежала, поднялась, достала скрипку, но играть раздумала, посмотрела на свое отражение в зеркале, совсем уже взрослое, с детскими усиками – в последнее время они потемнели и сделались заметнее, – и опять прилегла.

Наташа была из тех девочек, не красивых и не уродливых, которые ни в школе, ни в институте ни с кем не сближаются, ни на кого не злятся, ничему себя полностью не отдают и вообще как будто не обнаруживают характера. Но если внимательно с ними поговорить, кое-что может открыться: не ум даже, а трезвость, неожиданное понимание, одним словом – личность. Она и думала о себе всегда – как о девочке.

Наташа родилась в Латвии, в Резекне, потом была Рига, музыкальная школа, вроде московской ЦМШ: папе с мамой, как многим евреям, хотелось, чтобы девочка играла на скрипке, и, в общем, получилось, хотя она могла бы стать, например, математиком. В Гнесинском институте встретила Женю. Они сидели в пустом классе, он принес свежекупленные пластинки. «Это Малер? – спросила Наташа. – Какой молодой…» Так началось, никакой романтической истории, Женя трогательно о ней заботился, и она стала его женой. Единственное ее условие было – спать в разных комнатах. Зачем спать вместе? Неопрятно и как-то бессмысленно. От телесной близости Наташа скоро стала уставать – болела голова, особенно после того, чему они так и не дали названия. Женя, похоже, немножко страдал – от нехватки субстрата в их жизни, но он был слишком привязан к Наташе, чтобы обижаться. Тот, кто больше любит, должен больше терпеть? – Нет, нет, за эти годы они очень подружились. О возможности детей не говорили. Женя все ждал – обоим под сорок, – потом привык: вот такая жена у него особенная, оттого и не спит с ним. Ничего, ничего, все будет. И правда – то ли с появлением трио, то ли, наоборот, трио родилось от нового в их любви – становилось лучше.

«Мы привыкли друг к другу, мы стали родные, – думала Наташа с непривычной сентиментальностью и дремала. – А дети? – Не всем же иметь детей. А ну как родятся уродцы, вроде Владика с Сашенькой? Нет, конечно, а все равно страшно: роды и все такое, будут трогать чужие люди». Но и это не пугало – она ждала Женю, все было хорошо. «Тарам-тарам—тарам-тарам, – напела Наташа из фортепианного квартета Брамса, у нее внутри всегда звучала музыка. – Вот бы сыграть! Мендельсон и Брамс – куда лучше?» Интересно он сказал про реальное время… Позвонил телефон.

2

Наташа взяла трубку, и тут же Мендельсон с Брамсом, и Гнесинка, и Резекне – все стало прошлым, тем, чего нет и что нельзя исправить.

– Женя… – хныкал Валя. – Тут скорая, милиция… Короче, Жени больше нет.

– Что за идиотизм?! Да говори же ты, – зарычала она в трубку, и махнула рукой, и удивилась тому, что сердце стучит не часто, а лишь очень-очень сильно – каждый удар отзывался болью. Вступил чужой фатоватый голос:

– Говорит капитан Горьков. Привезите паспорт мужа. Соседей опросили? – это уже не ей. – Давайте, веселее. – Снова Наташе: – Мы считаем причиной смерти вашего мужа падение с высоты собственного роста. – Он боялся и оттого говорил твердо.