Записки на кардиограммах - Михаил Сидоров

Спускаясь по лестнице, мы услышали знакомое татаканье фордовского мотора.

— Ну, сейчас Федька точно на стенку полезет. Интересно, кто это?

Оказалось — Санька Сильвер. Увидел нас, — подмигнул:

— Чё я вам ща покажу!

Он распахнул дверь, и в предбанник ввалился в дымину пьяный, измазанный землей пролетарий. Пахнуло мочой и застойным, недельным выхлопом. Сильвер, довольный, картинно протянул руку:

— Знакомьтесь, это тоже Феликс.

— Сейчас тебе Федя покажет.

— Мне не покажет. Он у меня студентом практику проходил, — Саня поднял кулак, — вот тут вот был!

— Свежо издание, но ксерится с трудом. Идем, Че, за новой порцией…

* * *

Пять вызовов подряд, и Че восстал: — Все…ля, не могу больше — пошли они в жопу со своими болячками! Поехали к Наташе, блинов треснем. Это так блинная называется. Порцайка блинов — пятнашка и чай трешка. Подъезжаем, а там уже стоят, с Девятнадцатой. Гасконец, ругаясь, стал искать подворотню, чтобы загнать машину, а то, не ровен час, линейный контроль нос сунет: с чего вдруг пустые «скорые» у кафе?

— Привет! Можно мы с вами?

— Валяйте. Притомились?

— Есть малость. Девушка: три с селедкой, три со сгущенкой, три двойных чая.

Скорая тут без очереди, долго ждать не пришлось. Коллеги уже расправились с блинами и теперь не торопясь хлебали душистую жидкость.

— Жалко, курить нельзя.

— Ничего, потерпишь. Третью пачку уже открыл.

— Так довели ж! — И пояснил: — У нас сегодня махыч на адресе был. Приезжаем: сидит битый гоблин. Весь на нервяке, дерганый — воркуем, успокаиваем, лечим. Влетает баба и с ходу меня за лацканы: суки-падлы, козлы вонючие, не уйдете, я ребят позвала, ща они вас тут заделают! Вцепилась — пьянющая, глаза белые — ни хрена не соображает. Я ей спокойно, с расстановкой: ошибаетесь, мы — скорая, вашего сыночка вот лечим, помощь ему оказываем, в травму свезти хотим, у-сю-сю, ля-ля-ля… по барабану! Сказал я раз, сказал два. Три сказал. Потом оторвал от себя, рывком — ка-а-ак заорет, будто ее «Дружбой» пилят, этого козла переклинило, и он на Машку. Покажи, Маш.

Девчонка, отогнув ворот, продемонстрировала огромный, похожий на засос, синячище.

— Короче, я его сзади вырубил, успел, и тут как раз ребята нарисовались. Мы в комнату: я дверь держу, а Машка диван волохает. Забаррикадировались, ментов вызвали, а сами розочки из бутылок сделали и встали, как в «Не бойся, я с тобой!».

— Ментов долго ждали?

— Минут десять. Такие монстры приехали — мама не горюй! Джедаи. Квадратные, два на два, шире, чем я выше. Ладони на калашах — только стволы торчат, а рожи ваще застрелись! Особенно у старшего. Глянет — сразу под лавку хочется. Его обычно первым пускают. Вышибают дверь, он заходит, и там сразу все сдаются. А фамилия у него Мамин, и они его Мамусиком называют, ласково так…

Мы ели блины и запивали их чаем, заставив стол маленькими, на две чашки, керамическими чайничками. Сдвинули скамейки и, не привлекая внимания, сидели в самом углу.

— Часто тут зависаете?

— Да каждые сутки — рядом же.

— Хорошо вам. А у нас только шаверма на углу.

— Зато продавец хороший, может в кредит дать. Я, говорит, в прошлой жизни был инженером и прекрасно вас понимаю.

Доев, встали.

— Ну ладно, пока. Удачной охоты!