Герцеговина Флор - Виталий Павлов

- Кстати… — Боря вдруг сменил тему. — Лора, ты имеешь право посидеть в зале. Там у нас есть свой столик. Нет, правда, что ты все в комнате отсиживаешься? Выпей чего-нибудь, потанцуй!

Музыканты, когда не были на сцене, все время толпились у дверей ее гримерки.

- Ну правда, правда, ты же молодая, симпатичная. Возьми себе коктейль! Платить не надо, потом мы рассчитаемся за всех.

- Хорошо, спасибо.

- Пожалуйста! И не думай ничего. Это — не исключение, это — для всех. Подарок от фирмы.

- Я поняла.

- Девчонка-то в самом соку, а? — сказал басист Миша.

- Ты прав, старик. Только я скажу тебе по дружбе, что сок этот может тебе желудок прожечь! И вообще ты бы лучше о музыке больше думал, а не о девочках! А то лажаешь, чувачок, лажаешь… — И Боб пошел по направлению к кухне.

- Смотри как бы тебе чего не прожгли! — огрызнулся Миша. — У меня, кстати, желудок такой — камни переварить может! — буркнул он себе под нос.

Спустя несколько дней Миша постучал в дверь, на которой была наклеена фотография Мерилин Монро.

— Не помешаю? — он просунул голову в дверь, не дожидаясь ответа. — Я вот горяченького принес, а то, смотрю, ты стесняешься. Войти можно?

Входи…

Миша вошед. В руках у него была тарелка с эскалопом. Поколебавшись немного, он пристроил еду на стол перед зеркалом. Достал из кармана пару бутылочек пива «Хайникен».

- Я уже перекусил, но пивка за компанию никогда не откажусь. Налить?

Лора протянула стакан:

- Налей. Спасибо.

- А то мы уже почти месяц вместе работаем, а все никак не познакомимся по-человечески.

- Ну почему, я знаю, что тебя Миша зовут.

- Ну, так и я знаю, как тебя зовут, но поговорить… Чтобы душевно. Родился там, крестился. Развелся… — Он засмеялся.

- Хорошо, рассказывай, я с удовольствием послушаю…

— Так у меня все просто! Детский сад, ясли, школа, электрогитара. И пошло-поехало…

- Вкусно, — сказала Лора. До этой минуты она ела только сосиски на улицах, гамбургеры в Макдоналдсе и пирожки в бистро.

- Пивка еще плеснуть?

- Да нет, хватит пока.

— Ну вот. В армии был — тоже на гитаре наяривал. Потом филармонии. Надоело болтаться, решил прибиться к тихому берегу. И вот я здесь.

- Нравится?

- Скука! — Он помолчал некоторое время, отхлебнул пива из бутылки, затем спросил: — А ты где пела?

- В Герцеговине Флор.

- С цыганами, что ли? Честно говоря, я тоже с цыганами поработал. У нас там веселая компания была. Никак не могли найти трубача. Потом взяли в Симферополе, он на вокзале играл, в ресторане. Все — класс, только — белый, вернее, рыжий, ну, блондин!

Звали — Кутя. Так его красили под цыгана чуть ли не гуталином… Комедия! Пивка плеснуть еще?

- Нет… Достаточно.

Некоторое время Миша не знал, о чем говорить, и стал глазеть по сторонам. Взгляд его упал на шарф Айседоры. Он взял его в руки.

- Странный шарфец, такое впечатление, что ему лет сто.

- Положите, пожалуйста; его на место, — тихо сказала Лора, переменившись в лице.

- А, понял, не дурак! Шарфик — особо ценный…

В этот момент администратор по трансляции попросил музыкантов подготовиться к появлению на сцене.

- Выйди, пожалуйста, мне еще переодеться надо, — сказала Лора.

- Конечно, конечно! Да, кстати! Ты на втором этаже живешь? — спросил Миша уже у двери.

- На третьем…

- А я на втором! Может, забегу как-нибудь, чайку попьем, про жизнь там покалякаем?

- Мне, правда, переодеться надо…

- Исчезаю! — Он подмигнул девушке и скрылся за дверью.

После этого визита Миша прилип к девушке банным листом. Он то приносил еду, как в первый вечер, и против этого Лора не возражала, то подсаживался в автобусе, если она не успевала рядом поставить сумку или сделать вид, что спит, он встречал ее на лестнице в гостинице — в общем, не давал проходу. Однако держал себя в рамках и никаких вольностей себе не позволял.

Жизнь продолжалась, и чем больше Лора в нее окуналась, тем чаще и чаще вдруг находила людей, как две капли похожих на тех, кого она оставила там, в Герцеговине Флор. Возможно, ей это просто казалось. Тем не менее она едва не бросалась к ним с какими-то словами, но, видя их безразличные взгляды, понимала, что ошиблась. Просто попадались похожие люди. В такие минуты ей очень хотелось обратно, в ту жизнь. Если и не вернуться, то хотя бы позвонить, убедиться, что она существует.

Лора сидела в почтовом отделении у будки междугородного автомата в компании нескольких сонных мужчин, женщин и одного бомжа. Развлекалась тем, что ловила момент, когда на электронных часах менялись цифры.

Кто заказывал Герцеговину Флор? — вдруг разнесся скрипучий голос по залу, заставив Лору вздрогнуть. Она побежала к окошку.

- Я! Это я заказывала!

- Нету такого! — отрезала телефонистка.

- Как это — нету?!!

- Нету — и все!

- Не отвечают?

- Не отвечают! — Телефонистка делала еще несколько дел сразу. Перекладывала талончики, о чем- то переговаривалась с диспетчерской через микрофон, вызывала ожидавших связи: «Таганрог — третья кабинка. Уренгой — восьмая. Двенадцатая кабинка, подойдите и доплатите за две минуты пере говора!»

- Но вы позвоните еще раз! — взмолилась Лора.

- Куда, куда звонить?!! Говорят же — нету!

- Не может быть!

Видимо, Лора выглядела совсем несчастной, если даже эта железная леди в наушниках все-таки сказала в микрофон:

- Послушай, Валя, тут девушке просто в смерть нужна эта Герцеговина Хлор!

- Не Хлор, а Флор!

Телефонистка отмахнулась, мол, не имеет значения.

- Ну, что там с ней? Нету? Ну нет, говорят… — И она растерянно посмотрела на Лору: — В справочниках — нету!

Было ясное раннее утро. Такие дни в кино существуют для того, чтобы показывать что-то очень хорошее: нашли друг друга влюбленные, выздоровел тяжелобольной или прозрел невидящий. В жизни почему-то бывает по-другому. Именно в такое солнечное, по всем приметам радостное утро Лора чувствовала себя безнадежно одиноко. Весь мир, казалось, отвернулся от нее, и даже Марк Борисович, который обычно появлялся в те моменты, когда ей было особенно трудно, как назло, пропал и не по- казывалсял вот уже неделю. Где-то внизу ехал невидимый трамвай, а еще дальше было море. Лора, сама не понимая почему, пошла туда. Шла, не замечая никого и ничего вокруг. Ее заставил вздрогнуть велосипедный звонок.