Кот Боб. Во имя любви - Джеймс Боуэн

— Скажите, пожалуйста, сколько это стоит? — спросил я девушку в окошке.

— Я не знаю, — недоуменно произнесла она. — Подождите, я сейчас спрошу.

Она ушла в кабинет, где сидел пожилой человек, и, коротко переговорив с ним, тут же вернулась.

— Это сто сербских динаров, — сказала она.

Звучало обнадеживающе.

— Они стоят всего 70 пенсов, — добавила она, — поэтому мы не можем обменять их.

Меня охватило разочарование. В глубине души я надеялся, что этих денег нам с Бобом хватит на выходные. Вряд ли!

Мне до смерти надоело крутиться как белка в колесе, чтобы выжить. Мне до смерти надоело терпеть унижения со стороны тех, кто не имел ни малейшего представления о том, какую жизнь я вынужден вести. В тот раз я был на пределе. Через несколько дней после случая у метро я понял, что достиг его.

Мы с Бобом закончили работу рано и поехали на метро на вокзал «Виктория». Когда мы плутали по туннелям, Боб держался впереди меня — он знал, что мы идем встречать моего отца.

В последние месяцы я делал это регулярно. Все свое детство я провел в Австралии, поэтому почти не видел его, но мы очень сблизились, когда я встал на путь исправления и взял в привычку встречать его и приглашать в паб на станции — перекусить и выпить. Работники там были очень дружелюбные; они разрешили мне приходить с Бобом при условии, что его не увидят другие посетители. Я прятал его под столом, где он любил вздремнуть. Угощал всегда мой отец. У меня никогда не было денег, чтобы угостить его.

Он, как обычно, ждал меня.

— Ну, что нового?

— Почти ничего, — ответил я. — Я сыт по горло продажей «Big Issue». Это слишком опасно. В Лондоне полно людей, которым наплевать на тебя.

— Тебе нужно найти нормальную работу, Джейми, — сказал он. Только отец так меня называл.

— Легче сказать, чем сделать, пап, — вздохнул я.

Мой отец всегда много работал, но только на самого себя. И я не думаю, что он понимал, почему мне тяжело сделать некоторые вещи. Он действительно пытался помочь мне, просто не вышло. После расставания с моей мамой он снова женился. Теперь у него двое детей, мои сводные брат и сестра, Кэролайн и Энтони, и он должен их воспитывать. Все стало слишком сложно.

— А как насчет компьютерных курсов или чего-нибудь такого? Сейчас их полно, — предложил отец.

Он был прав, однако мне не хватало знаний, чтобы поступить на какие-нибудь из них.

Отец обещал, что поспрашивает знакомых, может, что-нибудь подвернется.

— Но сейчас у всех дела не очень, — заметил он, указав на вечернюю газету. — Каждый раз, беря в руки газету, я вижу мрак и безнадежность. Люди повсюду теряют работу.

Я знал, что его расстраивает то, как я живу. В глубине души я понимал, что он чувствует — я совсем не стараюсь. Я даже понимал, почему он это чувствует, но правда была в том, что на самом деле я старался. Просто по-своему.

Желая разрядить обстановку, мы немного поболтали о его семье, о моих сводных брате и сестре.

— Что ты делаешь на Рождество? — вдруг спросил он.

— Я проведу его с Бобом, — ответил я. — Нам нравится быть вместе.

Мой отец никогда не понимал наших с Бобом отношений. Сегодня он, как обычно, погладил его и последил за ним, когда я выходил в туалет. Он даже попросил официантку принести Бобу молока и кое-какой еды. Но на самом деле он не испытывал к кошкам сильной любви. И когда я рассказывал, как Боб помог мне, он выглядел сбитым с толку. Думаю, нельзя его за это винить.

Мы провели вместе полтора часа, а затем отцу надо было садиться в поезд до южного Лондона. Он дал мне несколько фунтов, чтобы ободрить меня, и мы договорились встретиться снова через несколько недель.

— Береги себя, Джейми, — сказал он.

На станции все еще было людно. У меня в сумке осталось еще несколько журналов, и я решил попытаться продать их, прежде чем возвращаться домой. Я нашел свободный угол недалеко от станции, и дело пошло.

Боб был сыт и в хорошем настроении. Люди останавливались и издавали громкие восклицания. Я как раз решал, стоит ли уже возвращаться домой, как нас снова настигла неприятность.

Едва мой взгляд упал на мужчин на дороге, ведущей к главному входу вокзала «Виктория», я понял, что с ними будут проблемы. Одного из них я знал еще с тех времен, когда продавал «Big Issue» на Ковент-Гарден. Его приятель был мне незнаком, однако я и так мог сказать, что он неприятный тип. Это был огромный брюнет, телосложением напоминавший мешок картошки.

Я заволновался, так как они шли в нашу сторону и вскоре должны были оказаться у станции метро. Тот, что покрупнее, направился прямо ко мне. Его вид полностью соответствовал агрессивному поведению.

— Эй ты, проваливай, — прорычал он, приблизив свое широкое красное лицо вплотную к моему; из его рта воняло.

Боб, заметив опасность, зашипел на него. Я не позволил себя запугать и не двинулся с места.

— У меня есть право торговать здесь, и мне надо продать еще несколько журналов, — сказал я. — У тебя нет никаких журналов, и ты только и делаешь, что запугиваешь людей. Это неправильно. Я уже видел, как ты попрошайничаешь. Ты всего лишь пиявка. И я знаю, что ты заставляешь своего приятеля делать то же самое.

— У тебя две минуты на то, чтобы собрать вещи и уйти, — бросил он и стал проталкиваться сквозь толпу.

Повсюду сновали люди, и я на несколько минут потерял здоровяка и его приятеля из виду. Я надеялся, что они исчезнут. Но мне не повезло.

Вскоре здоровяк появился снова, еще более злой, чем прежде.

— Ты слышал, что я тебе сказал? — прорычал он.

А потом он ударил меня. Он просто подошел и врезал мне по носу. Это произошло так быстро, что я даже не заметил, как он занес руку. Он ткнул своим гигантским кулаком прямо мне в лицо, у меня не было возможности отклонить удар.

Из носа хлынула кровь. Боб тревожно замяукал.

Я понял, что в этой схватке мне не победить. Поблизости не было и следа полиции, а я был один против двух опасных типов. Работа на улице всегда была сопряжена с риском, я знал это. Однако в такие моменты она становилась еще более опасной.

— Давай, Боб, пойдем отсюда, — сказал я.

Меня одновременно охватили ярость и отчаяние. Я больше не мог выносить этой жизни, но я также не знал, как освободиться из ее оков. Внезапно весь разговор с отцом о работе и курсах показался мне невероятно глупым. Кто даст мне нормальную работу и станет достойно ее оплачивать? В тот день ответ был также очевиден, как кровь на моем лице: никто.

Глава XVIII. Два классных кота