Чайная роза - Дженнифер Доннелли

Фиона смотрела на грустные деревянные кресты, торчавшие из земли. Могилы, на которых они стояли, заросли травой и сорняками. Два креста покосились. Третий сломался у основания. Четвертый покрыли пятна ржавчины от скреплявших его гвоздей. Она с трудом прочитала остатки надписи «Патрик Финнеган».

Фиона повернулась к своему спутнику, крупному мужчине из Восточного Лондона, приставленному к ней Родди в качестве кучера и охранника. Он нес грабли, заступ, совок, садовые ножницы, лейку и пакет с удобрениями.

— Поставьте их здесь, Эндрю, — сказала она.

— Принести корзину и остальные цветы, миссис Сомс?

— Если не трудно.

Она начала разворачивать принесенные с собой свертки. Это были молодые кусты чайных роз. Всю вторую половину дня Фиона ходила из одного цветочного магазина в другой, разыскивая подходящие. Церковное кладбище было маленькое, и карета Эндрю стояла прямо у ворот. Через минуту кучер принес плоскую коробку с примулами и ивовую корзину, положил их на землю и встал рядом.

— Эндрю, мне хотелось бы минутку побыть одной. Вы не могли бы подождать меня в карете? — попросила Фиона.

Охранник нахмурился:

— Сержант О’Меара велел не отходить от вас ни на шаг.

— Ничего со мной не случится. В отличие от сержанта О’Меары, я очень сомневаюсь, что Уильям Бертон еще в Лондоне. А даже если и так, вряд ли он придет на это кладбище.

— Да уж… Ладно, так и быть. Если понадоблюсь, крикнете.

— Крикну.

Она взяла грабли и принялась за работу.

Стоял ясный и безоблачный августовский день, и солнце грело ей спину. Заниматься физической работой и снова ощущать свою силу было приятно. Швы вчера сняли. В последние три недели Фиона находилась под домашним арестом, почти не двигалась и страшно соскучилась по свежему воздуху, свободе и одиночеству.

Родди не одобрял эту поездку. Он был убежден, что Бертон все еще в Лондоне, но Фиона в это не верила. Где он мог спрятаться? Только сегодня утром к ней приходил Алвин Дональдсон, чтобы рассказать, как двигается дело. Оно не двигалось никак. Контора, дом и банк, где Бертон хранил свои деньги, находились под постоянным наблюдением. Дональдсон считал, что отсутствие доступа к этим местам плюс то, что за последние две с лишним недели его никто и в глаза не видел, доказывает, что Бертон где-то припрятал крупную сумму наличными и воспользовался ею, чтобы нанять какое-нибудь судно и переплыть Ла-Манш. Французская полиция тоже разыскивала его; дело было только во времени.

Во время визита Дональдсона Родди был с ней. Он слышал все, что сказал этот человек, признал его доводы вескими, но все же не хотел, чтобы Фиона выходила из дома. Сегодня у него были дела. Он пообещал, что завтра съездит с ней сам, но ждать Фиона отказалась. Уильям Бертон слишком долго отравлял ей жизнь. Ради него она больше не пожертвует ни одной минутой свободы.

Через час она прополола сорняки и подстригла траву. Потом посадила розы, за ними примулы, налила в лейку воды и щедро полила цветы. Руки и юбка Фионы были в земле, но ее это не заботило. Теперь за могилами будет ухаживать садовник, однако привести их в порядок она должна была сама. Нуждалась в этом. Слишком долго ее здесь не было.

В это время на кладбище почти пусто. Пришли две пожилые дамы, оставили на могилах цветы и негромко поговорили с усопшими. То же самое сделали молодая вдова в трауре и ее маленький сын. А потом появились два молодых парня, державшие руки в карманах. Они то и дело останавливались и осматривали кресты. Фиона мельком посмотрела в их сторону. Они тыкали пальцами в надписи и разгребали ногами сорняки. Когда она подняла глаза во второй раз, парни были ближе. Намного ближе.