Гламорама - Брет Истон Эллис

Я заказываю марочное холодное саке и сообщаю Еве, что мне дали роль в «Коматозниках 2». Ева говорит, что она очень рада за меня.

— И где же твой приятель сегодня вечером? — спрашиваю я, улыбаясь.

— Его нет в городе, — уклончиво отвечает Ева.

— А где он?

— Он уехал на «Фудзи рок фестиваль», — отвечает она, закатывая глаза и отпивая из чашки зеленый чай.

— У меня туда тоже кое-кто из знакомых поехал.

— Может быть, они поехали вместе?

— Кто знает?

— Да, — говорит она, открывая меню. — Кто знает?

— Если кто и знает, то уж точно не мы.

— Это уж точно.

— Ты выглядишь великолепно.

Она ничего не отвечает.

— Ты меня слышишь? — спрашиваю я.

— Великолепный костюм, — отвечает она, не поднимая глаз.

— Поговорим о шмотках?

— О тебе много пишут в последние дни, — говорит Ева, ткнув пальцем в «Observer»: — За тобой повсюду следуют папарацци.

— Жизнь не сводится к темным очкам и автографам.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Разве не смешны все эти люди? — спрашиваю я, делая жест в сторону зала.

— Ну, не знаю, — говорит она. — Примитивность всегда утешает. Чувствуешь себя снова студенткой.

— Почему это?

— Потому что понимаешь, что, общаясь с тупицами, начинаешь сам себе казаться очень умным, — объясняет она. — По-моему, в этом заключается весь смысл высшего образования.

— Где ты был, когда мы ловили свой кайф? — бормочу я себе под нос, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из присутствующих в зале.

— Что ты сказал?

— Ты подарила мне новый взгляд на вещи, — говорю я, откашлявшись.

— Без нас этот мир — лишь куча мусора, — соглашается она.

Я накладываю себе салат из зеленых бобов сои.

— Да, кстати, — начинает Ева, — как там Элисон Пул?

— Похоже, я разбиваю ее сердце.

— У меня складывается впечатление, что это твоя основная специальность.

— Она постоянно спрашивает меня про Хлое Бирнс, — бормочу я.

Ева никак на это не реагирует. Вскоре она уже пьет «Столичную лимонную», а я ковыряюсь в салате из морской капусты.

— Что ты сегодня делала? — спрашиваю я и тут же осознаю, что ответ на этот вопрос мне не особенно интересен, несмотря на то что я тискаю под столом Евино бедро.

— У меня была фотосессия. Затем обедала вместе с Salt-n-Pepa. Старалась избежать встречи с некоторыми личностями. Встречалась с теми, кого не старалась избежать, — Ева переводит дыхание. — Моя жизнь сейчас гораздо проще, чем я ожидала. — Она вздыхает, но вздох этот печальным не назовешь. — Ко многому я так и не могу привыкнуть, но в целом все очень мило.

— Ясненько, — говорю я и добавляю голосом робота: — Я знаю, откуда ты приехала, зайка.

Ева хихикает и позволяет мне еще откровеннее тискать ее ляжку.

Но затем я начинаю думать свои мысли и настроение у меня сразу же портится. Я выпиваю еще одну чашечку саке.

— Что-то не так? — спрашивает Ева.

— Да так, вчерашние неприятности, — бурчу я.

— Какие?

Я рассказываю ей шепотом.

— Нам нужно быть осторожнее, — говорит Ева.

Внезапно над нами нависают две тени и кто-то восклицает:

— Виктор? Привет, старик, как дела?

Вдохнув поглубже, я отвечаю на это отработанной улыбкой.

— А, привет! — говорю я, протягивая руку.

Перед нашим столиком стоит парочка наших сверстников в очень модном прикиде. Парень — его я не узнаю — хватает протянутую руку и трясет ее с такой интенсивностью, словно хочет сказать: «Вспомни меня, ну пожалуйста, ты ведь такой крутой!», а его спутница, пытаясь удержаться на месте в окружающей ее толчее, умудряется приветственно помахать Еве рукой, и Ева машет ей в ответ.

— Коррин, — говорит парень, — это — Виктор Вард — ох, извините, — поправляется парень, — я хотел сказать — Виктор Джонсон. Виктор — это Коррин.

— Очень приятно познакомиться, — говорю я, пожимая руку Коррин.

— А это Лорен Хайнд, — говорит парень, делая жест в сторону Евы, которая продолжает улыбаться, но остается на месте.

— Привет, Лорен, похоже, мы уже встречались, — говорит Коррин. — На бенефисе Кевина Окойна? В Челси-Пирс? Нас познакомил Александр Маккуин. MTV брало у тебя интервью. По-моему, это были съемки какого-то фильма?

— Да, да, конечно, — говорит Ева. — Да, Коррин, разумеется.

— Привет, Лорен, — говорит парень — может быть, чуточку более смущенно, чем следует.

— Привет, Максвелл, — томно отзывается Ева.

— А вы откуда друг друга знаете? — удивляюсь я, посмотрев сперва на Максвелла, а затем на Еву.

— Мы с Лорен встречались на пикнике для прессы, — объясняет Максвелл. — В лос-анджелесских «Four Seasons».

Ева и Максвелл явно намекают друг другу на что-то очень личное. Я беззвучно рыгаю.

— Популярное местечко? — спрашивает меня Максвелл.

Я выдерживаю паузу, перед тем как ответить вопросом на вопрос:

— Что, играем в «да и нет не говорите»?

— Чувак, о тебе все кругом только и говорят, — отзывается он после секундного молчания.

— Это мои пятнадцать минут славы.

— Да уж скорее час, — смеется Максвелл.

— Мы скорбим насчет Хлое, — перебивает его Коррин.

— А вы придете на вечеринку в «Life»? — спрашивает Коррин.

— Ну да, разумеется, наверное, — отвечаю я расплывчато.

Мы с Евой рассматриваем безразлично Коррин и Максвелла, пока до них не доходит, что мы вовсе не собираемся приглашать их посидеть вместе с нами, и тогда они прощаются с нами, и Максвелл снова жмет мне руку, и они исчезают в толпе, собравшейся у бара, и люди теперь смотрят на Коррин и Максвелла совсем по-другому, потому что они разговаривали с нами, потому что они создали иллюзию того, что с нами знакомы.

— Боже, я никого не узнаю, — говорю я.

— Тебе нужно снова изучить фотоальбом, который тебе дали, — говорит Ева. — Запомнить все лица вместе с именами.

— Верно.

— Я проэкзаменую тебя, — говорит Ева. — Мы займемся этим вместе.

— Хорошая идея, — говорю я.

— Ну и как чувствует себя Виктор Вард? — спрашивает Ева с улыбкой.