Гламорама - Брет Истон Эллис

— Что я думаю? Нет третьего акта. Что еще я думаю? Слишком много сортирных шуток.

Наступает молчание, во время которого я продолжаю заниматься моей прической.

— А ты, Виктор, — начинает коварный Билл, — что ты думаешь?

— О чем?

— О «Коматозниках 2»! — взвизгивает он, а затем, взяв себя в руки, очень тихо добавляет: — Извини.

— С ума сойти, — говорю я. — Зайка, вот это круто, — говорю я.

— Это все результат твоего нового имиджа, Виктор.

— Люди говорят мне, что у меня очень продвинутый подход, — признаю я.

— Тебе стоит пересмотреть внимательно все старые клипы Мадонны.

— Когда руки дойдут.

— По-моему, ты чувствуешь дух времени, — говорит Билл. — Ты рулишь ситуацией.

— Люди говорят мне, что ситуация — это я, Билл.

— Люди берут с тебя пример, вот в чем вся соль, — говорит Билл. — Люди любят раскаявшихся грешников.

Небольшая пауза, во время которой я изучаю свое отражение в зеркале.

— Так ты меня считаешь таким, Билл? — спрашиваю я. — Раскаявшимся грешником?

— Ты словно Боуи, — говорит Билл. — Такой подход многим нравится. Это называется «внутренний поиск». Я нашел это выражение в словаре.

— В чем ты пытаешься убедить меня, Билл?

— Я собираю предложения для Виктора Джонсона, — говорит Билл. — И я счастлив, что мне предоставлена такая возможность.

Пауза.

— Билл… я не думаю… — Я замолкаю, обдумывая, как бы лучше подать эту новость. — Я не… Это не я.

— Что ты имеешь в виду? С кем я тогда разговариваю? — торопливо спрашивает Билл, а затем добавляет низким, сиплым голосом. — Это ведь не Дагби? — Я слышу, как у него стучат зубы на другом конце провода.

— Дагби? — переспрашиваю я. — Да нет, это не Дагби. Билл, послушай, я только что поступил в университет…

— Но ведь это рекламный ход, верно? — зевает Билл. — А?

Пауза.

— Нет, Билл, это не рекламный ход.

— Остановись, во имя любви, пока мое сердце не лопнуло! — взывает Билл. — Предупреждай меня хотя бы высокочастотным звуковым сигналом, перед тем как произносить в моем присутствии подобные реплики.

— Это не реплика, Билл, — говорю я. — Я поступил на юридический факультет и не собираюсь сниматься ни в каком кино.

— Тебе предложили в «Космических кадетах» роль астронавта, который помогает спасти мир, а режиссировать фильм будет не кто иной, как сам мистер Уилл Смит, ваш покорный слуга! Фирма Hasbro намеревается к следующему Рождеству выбросить на рынок четыре вида кукол «Виктор Джонсон», и я уж прослежу, будь спокоен, чтобы никакой цензуры, реалистичные гениталии и все такое. — Билл заходится в бесконечном приступе кашля, а затем хрипло добавляет: — Если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Это отдает чистой коммерцией!

— Что я слышу! «Космические кадеты» для тебя недостаточно круто? — Я слышу как Билл постукивает пальцем по наушникам. — Алло? Кто на линии? — Пауза. — Может, это все-таки Дагби?

— А что тут еще скажешь? — вздыхаю я, проверяя мое лицо на предмет дефектов, но сегодня вечером мое лицо безупречно.

— Нет, конечно, если ты хочешь, ты можешь сыграть типа по кличке Предатель, которого забивают до полусмерти на автостоянке в независимой кинокартине под названием «Ренегаты», а ставит ее какой-то итальяшка, прямиком из нарколечебницы, известный всем исключительно как Вивви, твои суточные составят двадцать талонов на обед в «Burger King», и никакого банкета в конце съемок. — Билл делает паузу, чтобы дать мне возможность обдумать эту информацию. — Решение — за Виктором Джонсоном.

— Я сообщу тебе его решение, — говорю я. — А сейчас мне надо бежать. Я опаздываю на вечеринку.

— Слушай, перестань изображать из себя крутого.

— А я и не изображаю.

— Не будь ослом, ты должен понимать, что фишку со смертью любимой — клевая фишка, кстати, — все просекут уже через неделю, — Билл выдерживает паузу. — Надо ловить момент.

Я добродушно смеюсь в ответ:

— Билл, я тебе перезвоню.

Он тоже смеется:

— Нет-нет, не вешай трубку.

— Билл, мне пора, — говорю я, продолжая хихикать. — На мою личность сейчас большой спрос.