Гламорама - Брет Истон Эллис

Придя в «Industrie» на фотосессию для журнала «George» я никак не могу уразуметь, почему пресса подняла такую шумиху вокруг этого события. До: я держу в руке банку пива Bass, на мне костюм от Prada, к подбородку приклеена фальшивая козлиная бородка, на лице типичное выражение, характерное для стиля грандж, глаза заплывшие. После: я держу под мышкой стопку юридических книг, на мне летний креповый костюм от Brooks Brothers, в моей левой руке бутылка диетической колы, на переносице — очки в тонкой металлической оправе от Oliver Peoples. «ТРАНСФОРМАЦИИ ВИКТОРА ВАРДА (НУ ДА, КОНЕЧНО ЖЕ, ДЖОНСОНА)» — таким будет заголовок на обложке январского номера. Сперва съемки собирались проводить перед школой Сент-Альбанс в Вашингтоне, округ Колумбия, — это учебное заведение я посещал непродолжительное время, пока меня из него не исключили, но папа наложил на эту идею вето. У него для этого власти хватает. В «Industrie» заскакивает далай-лама, я обмениваюсь рукопожатиями с Крисом Роком и один из сыновей Харрисона Форда — он штатный работник «George» — болтается рядом в компании бывших сотрудников администрации Клинтона, ушедших в отставку, a MTV что-то снимает для передачи «Рок-неделя» и виджей задает мне вопросы, касающиеся последнего многомиллионного контракта Impersonators с DreamWorks, и меня спрашивают, не сожалею ли я, что ушел из группы, но я ловко выкручиваюсь, отмочив следующую тонкую корку «Учиться на юриста гораздо легче, чем быть членом этой группы», и все очень похоже на «Глаза Лоры Марс», а все вокруг старательно изображают подавленное настроение в знак сочувствия по поводу Хлое.

Джон Ф. Кеннеди-младший (который, если честно, не более чем еще один смазливый болван) трясет мою руку и несет всякую чушь типа «Я восхищаюсь вашим отцом», а я говорю на это «Да?», и хотя я в основном пытаюсь выглядеть спокойным и довольным жизнью, возникает все же один неловкий момент, когда кто-то из кэмденцев подходит ко мне, а я не могу вспомнить, как его зовут. Но я веду с ним беседу настолько общего содержания, что у него не возникает никаких подозрений и он просто отваливает, отчаявшись расшевелить меня.

— Эй! — ассистент с мобильником подскакивает ко мне. — Кто-то звонит.

— Кто? — спрашиваю я.

— Челси Клинтон. На пару слов.

Я беру телефон у ассистента. Сквозь помехи до меня доносится голос Челси, которая спрашивает:

— Это на самом деле ты?

— Ага, — говорю я, «застенчиво» улыбнувшись и покраснев «до самых ушей».

Я шутя преодолел Рубикон.

Но когда фотосессия наконец начинается, мне далеко не сразу удается почувствовать себя в своей тарелке.

Фотограф говорит мне:

— Ну, успокойся, все знают, как трудно быть самим собой.

Я загадочно улыбаюсь, думая о чем-то своем.

— Отлично! — кричит фотограф.

Я стою неподвижно, а кругом сверкают вспышки.

Уже на выходе какая-то нервная поклонница вручает мне приглашение на спонсируемое Gap завтрашнее собрание БОГУОБЖИВа в новом ресторане гостиницы «Morgan».

— Уж не знаю, успею ли туда, — говорю я стоящей рядом супермодели.

— Какой у вас легкий характер! — восклицает супермодель.

Я недавно где-то читал, что она разошлась со своим бойфрендом — мужчиной-моделью, который теперь открыл новый модный клуб под названием «Эххх!». Она игриво улыбается мне на прощание.

— Да? — переспрашиваю я, решив тоже пофлиртовать. — А откуда вы знаете?

— Сама вижу, — говорит она, пожимая плечиками, а затем приглашает меня принять участие в партии стрип-покера на квартире какого-то типа, которого зовут мистер Лейзер.