Серная кислота - Амели Нотомб

В общем, с такой дебильной публикой не знаешь, чего ждать. В середине дня, засовывая узнице в карман шоколад, надзирательница шепнула: «Сегодня ночью». Панноника кивнула.

В полночь девушки встретились.

– Ты обязательно должна как-то проявить себя, – сказала Здена. – Почему ты перестала выступать? Почему больше не обращаешься к публике?

– Вы же видели, какую пользу принесло мое обращение, – с горькой усмешкой ответила Панноника.

– Публику ты не перевоспитаешь, зато себя убережешь! Девушки, выбывшие сегодня утром, поплатились за то, что тушевались. Ты должна жить. Мир нуждается в тебе.

– А почему вы сами ничего не сделаете? Вы нисколько не утруждаетесь ради нас. Две недели назад я просила вас подумать, как нас спасти. И с тех пор все жду.

– У тебя намного больше возможностей, чем у меня. Люди от тебя без ума. А я никому не интересна.

– Но ведь, в конце концов, вы свободны, а я за решеткой! Вы придумали план побега?

– Я работаю над ним.

– Так поторопитесь, иначе мы все погибнем.

– Дело бы двигалось быстрее, если б ты была полюбезнее.

– Ясно, куда вы клоните.

– Ты хоть понимаешь, что требуешь невозможного? А что взамен? Ничего.

– Моя жизнь и жизнь моих товарищей – это вы называете «ничего»?

– Какая ты все-таки дура! Не так уж много я и прошу.

– Я думаю иначе.

– Идиотка слабоумная! Да ты не достойна жить!

– Что ж, можете радоваться. Я жить не буду, – сказала Панноника, повернулась и ушла.

До сих пор Здена восхищалась умом Панноники. Манера говорить, немногословность, умение удивить ответом свидетельствовали о ее недосягаемом превосходстве. И вдруг оказалось, что красавица глупа как пробка.

Предпочесть смерть! Она была в шоке. Все-таки жизнь стоит того, чтобы приложить ради нее некоторые усилия. И потом, она просит такую малость!

Здена подумала, что Панноника ведет себя как маркизы в романах, которых она, естественно, не читала: эти курицы трепетно берегут свое дурацкое целомудрие, не нужное никому, кроме них самих. Здена ни в грош не ставила такую писанину и даже не была уверена в ее существовании, просто выдуманный классиками мир казался ей настолько бредовым, что там вполне могли процветать подобные нравы.

«Ужаснее всего, что я ее все равно люблю. И она мне вроде еще больше нравится из-за этого. Столько церемониться, упираться из-за безделицы, которая ей ничего не стоит, вставать на дыбы, будто ее заставляют отдать на растерзание отца и мать, – а в результате меня тянет к ней так, что я просто подыхаю».

Ее захлестнула волна радости от остроты и силы желания, но тут же отхлынула при воспоминании о действительности: Панноника должна умереть, не завтра, так послезавтра. Самое прекрасное, самое чистое, самое возвышенное, самое чудесное порождение человечества погибнет в страшных муках на глазах у миллионов телезрителей.

Здена вдруг словно впервые осознала весь ужас положения.

И тогда она составила план, достойный высоты ее страсти. Теперь ей нужно было проникнуть в окружение Панноники.

Выбор ее пал на МДА-802. Она терпеть ее не могла, пока видела в ней потенциальную соперницу. Потом поняла, что ошиблась: МДА-802 испытывала лишь дружеские чувства к Паннонике, которая – о, несчастье! – не оставалась, похоже, равнодушной к любви ЭРЖ-327.

Она потихоньку сунула МДА-802 пузырек красной краски и прошептала:

– Изобрази, что ты сильно поранилась, быстро!

Сердце МДА-802 забилось с неистовой силой: надзирательница хочет тайком поговорить с ней. Неужели станет делать те же предложения, что и Паннонике? Если так, то уж она не упустит свой шанс. Она не испытывала ни малейшего влечения к Здене, но ради свободы готова была на все.

Она вылила на ладонь пузырек и громко закричала, подняв руку, чтоб всем было видно.

– Кровищи-то сколько! – сказала Здена. – Надо вести ее в санчасть.

И повела, ругая на чем свет стоит:

– Пораниться на стройке! Ну и тетеха!

Никто и опомниться не успел. Шито-крыто, они проскользнули не в медпункт, а в комнату Здены.

– Надо поговорить, – начала Здена. – Вы ведь большие подружки с СКЗ-114?

– Да.

– Так вот, это дружба в одни ворота. Она от вас кое-что скрывает, от тебя и от бригады.

– Это ее право.

– Еще бы! Она ведь понимает, чем рискует.

МДА-802 осторожно промолчала.

– Не сдаешь подругу, отлично, – продолжала надзирательница. – Зато она топит вас всех.

«Ловушка», – подумала МДА-802.

– Ты же знаешь, чего я хочу. Не бог весть что, правда? Если бы она согласилась, я с гарантией помогла бы бежать и ей, и всей бригаде, тебе в том числе. Но нет, мадемуазель не желает и, отказывая мне, отказывается спасти вас.

МДА-802 от бешенства чуть не лопнула. Ее распирало от ярости, которую хотелось обрушить на надзирательницу и на Паннонику в равной степени. Но прагматизм взял верх, она решила отложить гнев на потом и пошла ва-банк:

– Надзиратель Здена, я бы на месте СКЗ-114 вам не отказала.

Она дрожала с ног до головы.

Здена разинула рот, потом рассмеялась людоедским смехом:

– Я тебе нравлюсь, МДА-802?

– В общем, да, – пролепетала несчастная.

– И ты пойдешь на это бескорыстно?

– Нет.

– Вот как? – глумливо вознегодовала надзирательница. – И какова же цена?

– Как у СКЗ-114, – ответила та, чуть не плача.

– Ты в зеркало смотрелась? Умерь свой пыл, детка!

– Жизнь СКЗ-114 и моя, – решительно принялась торговаться узница.

– Смеешься? – рявкнула Здена.

– Ладно, только моя, – сдалась, помолчав, МДА-802.

– Чего захотела!

Тут МДА-802 опустилась до жалкой мольбы, которую осудят лишь те, кто ценит себя выше:

– Хлеба!

Здена зашлась от презрения и плюнула в нее.

– Меня от тебя тошнит! Не хочу тебя даже даром.

И вытолкала ее вон.

– Поди расскажи остальным, что узнала.

МДА-802 брела к тоннелю рыдая. Заключенные отнесли это на счет ее раны и болезненной процедуры в санчасти. Одна Панноника заподозрила неладное.

Она перехватила устремленный на нее взгляд МДА-802 и прочла в нем унижение и обиду. Ей показалось, что еще и ненависть.

В бессильном отчаянии Панноника помотала головой.

Вечером за столом все заметили, что на МДА-802 лица нет.