Динара - Улугбек Садыбакасов

О его просьбе я не забыл, но вино принёс с задержкой. В этом не было ничего страшного, учитывая то, что большинство турецких отелей настроено не на качество, а на количество.

– Слушай, осёл! Я уже двадцать минут жду красное вино.

На самом деле прошло минут семь-восемь.

– Простите, сейчас всё будет, – стиснув зубы, ответил я.

Я был пьян процентов на двадцать пять, идеальное состояние для работы. У меня хватило ума не ввязаться в конфликт.

– Забыл он, понимаете ли! Вы там у себя в Киргизии все такие тупые?

– А вы откуда? Из какого города? – С нахальной улыбкой спрашиваю я.

– Из Самары я.

Мне было обидно за себя. Я решил хотя бы на пару минут возненавидеть Самару и всех её жителей.

– Сейчас принесу вино.

Он продолжал что-то бормотать себе под нос. И тут я скушал порцию человеческой ненависти. Я украдкой посмотрел на него, мне стало весело. В дальнейшем я ещё пару раз сталкивался с ворчунами, причём именно на Geçe Emek.

***

До конца смены не больше часа. Я отвечал за takım1. Это была не совсем сложная работа. Работник, назначенный на эту позицию, должен совершать рейсы из рабочего коридора на background. На background он грузил мытые ножи, вилки, ложки в тачку и вёз всё это в рабочий коридор. Там была специальная машина для быстрой сушки столовых приборов. Квадратная, высотою в метр, шириною в полметра, она гудела и тряслась. Я засовывал горсть приборов в одно отверстие, через тридцать секунд эта горсть плавно вытряхивалась из другого отверстия. Когда набиралось ведёрко сухих приборов, нужно было делать несколько шагов в отдельную комнату и раскладывать содержимое в большие ящики: kaşık, biçak, çatal2. Работа непыльная.

Я пропустил через себя ещё два бокала белого вина. Мне было тошно от сегодняшних ворчунов, от того, что Динара по ночам с Ынтымаком. К тому же, мы с Айбеком ещё толком не помирились после той стычки.

Вижу, как Энес-шеф ведёт Салиму в отдельную комнату. Она идёт нехотя. Это не похоже на флирт. У Салимы заплаканы глаза. Они запираются в комнатке, в той самой, куда я должен входить каждые несколько минут, чтобы раскидывать приборы по ящикам.

Вслед за ними туда идёт Эрдал-шеф – низкорослый амбициозный коррупционер. Весь персонал в курсе, что Эрдал назначает официантов работать на Büyük Teras только при условии, если те исправно делятся с ним своими чаевыми. У него весёлый хриплый голос, добродушные глаза, но он беспощаден даже к своим братьям-курдам.

Эрдал стучится в комнатку, злобно косится на меня. Дверь открывается, он заходит – дверь закрывается. Моё ведёрко наполнено приборами, их нужно срочно раскидать по ящикам. Я знаю, что внутри одна девушка и два парня. Стучусь. Энес-шеф открывает.

– Ne?

– I have to work3, – отвечаю я.

Я знаю, Энес хорошо говорит по-английски.

– No, no, no! Go away4! – Кричит он и небрежно машет мне рукой.

Пытаюсь ворваться в комнату под видом добросовестного работника. Якобы мне надо освободить ведёрко. Конечно, мне интересно, что там происходит.

Энес толкает меня. Он выходит из комнаты и продолжает оттеснять меня толчками. Энес вошёл в образ. Он тоже пьян, глаза мутные.

– Don’t push me5! – Спокойно говорю я.

Эрдал-шеф услышал и тоже вылез из комнаты. Он нанёс мне удар ногой в живот. Появился Шукур-шеф, словно из-под земли. Тот ударил меня в правый висок. У меня потемнело в глазах. Слева меня бил по голове Энес. Я успел угостить его. Появились киргизы.

Руслан, сын даргинца и украинки, родом из пригорода Бишкека. Киргизы любили его за то, что он был родом из Кыргызстана и перекидывался с нами фразами на киргизском. Он начал душить Эрдала. После этого его зауважали ещё больше.

Всё быстро кончилось. Драка никому не нужна. Конфликты не ведут ни к чему хорошему, только к увольнениям или штрафам.

– Sıkıntı yok6! – Спокойно говорил Руслан.

Киргизы увели меня на первый этаж.

Энес и его шайка пожаловались Месуту, управляющему отеля: якобы я и прочие киргизы устроили драку. Нас всех привели на Büyük Teras. Свет погасили. Месут начал орать как резаный, потом быстро успокоился.

– What happened7? – Спросил он.

Месут отчётливо говорил по-английски. У него было американское образование.

– I had to do my work8, – отвечал я, – they locked the room with Salima.

– So, what’s your problem?

– I have no problem9, – я говорил тихо и спокойно.

– Do you love her10? – Спросил Месут.

– No, I don’t. But she is my sister.

– She is my sister too11! – Завопил Энес-шеф.

– Why did you start fighting12? – Спросил меня Месут.

Энес и Эрдал рассказали, что Салима весь вечер плакала из-за конфликта с курдянкой-Севилай. Они увели её успокаивать. Начальники перекладывали всю вину на меня. Мой поступок попахивал национализмом – якобы я заподозрил братьев-курдов в сексуальных домогательствах в отношении своей соотечественницы.

– I didn’t fight! Enes-chief pushed me first. Can you see the blood13? – Я показал разбитый висок.

– Go work14! – Успокоившись, сказал Месут.

Начальники не врали. Салима это подтвердила. За все четыре месяца, что я проработал в Турции, я ни разу не слышал и не видел, чтобы кто-нибудь из местного персонала домогался к нашим соотечественницам. Многие киргизские девушки встречались с курдами. Они были неплохими ребятами.

В тот вечер начальники больше нас не тревожили. Я зашёл в холодильную камеру и выпил ещё два бокала. Салима выхватила бутылку из моих рук и жадно хлебнула с горла. Она опустила глаза.

– Мне так стыдно.

– За что? – Недоумевал я.

– Ведь из-за меня всё это случилось!

– Нет, это всё из-за непонимания друг друга. Они должны были мне спокойно объяснить, в чём дело. И вообще, я должен подучить турецкий.

Я хотел как-то приободрить её, но она всё ещё считала себя виновной.

На следующий день у меня антракт. Я начинаю работу не с 16:00, а с 12:00. Утренняя смена недоумевающе глазеет на меня. Что курды, что киргизы меня молча осуждают.

Наступает вечер. Начальство внезапно перестало ругать киргизский персонал. Но все курды стали ещё более придирчивы к нам. Киргизы особенно злы на меня.

– Карасаң, карасаң, бл… тиги дал…б түз жүрбɵйт15, – шептались парни за моей спиной.

– Айтпа! Эми шефтер бизди кыйнашат16.

Меня, Чынгыза и ещё двоих киргизов опять отправили в ссылку на background. К нам подходят злые начальники и говорят, что мы