Корень всех зол - Роберт Уильямс

Однажды я уже струсил, когда надо было проявить твердость. Тот случай до сих пор не дает мне покоя; после него я решил, что всегда буду стараться поступать правильно, чего бы это ни стоило.

Я всегда любил животных, но мама не позволяла мне никого заводить. Она говорила, что от них одна грязь.

— А от кошек нет, — возражал я, — кошки чистые.

— Если животное инстинктивно закапывает свои отходы, это еще не делает его чистым, Дональд, — отвечала она. — Сам подумай, где они шастают и в чем у них лапы. А потом будет скакать по всему дому, когда никого нет, — и на кухонный стол запрыгнет, и на твоей подушке спать уляжется. Они же везде лазят!

Так что чем-то вроде домашнего питомца для меня был только пес мистера Моула Грязлик, с которым я иногда гулял. Его мама и на порог не пускала, и я понимал, что ее не переубедить. Но когда я нашел котенка, у меня сперва мелькнула глупая мысль — может, если я принесу его домой, удастся ее уговорить… На самом деле она, конечно, просто раскричалась бы и велела мне немедленно от него избавиться, но это было еще до того случая, и надежда пока не превратилась для меня в пустое слово. Вдруг, думал я, мама увидит котенка и смягчится. Однако домой я его так и не принес. Дело в том, что нашел я его не один, а с Рисом Эйтоном.

Я гонял на велосипеде по пустырю, думая, чем бы занять день, когда появился Рис. Он жил в одном из новых домов наверху Хоторн-роуд и учился на класс старше. Хотя в школе Рис никогда со мной не заговаривал, по выходным и в каникулы мы время от времени сталкивались на улице и вместе шатались там и сям, пока он не начинал строить из себя невесть что — тогда я потихоньку сматывал удочки.

Он был из богатеньких. Его отец ездил на серебристой спортивной машинке самой последней модели, и летом они, бывало, проносились вдвоем по дороге — с опущенным верхом, оба в солнечных очках, глядя прямо перед собой с таким видом, будто им принадлежали все дома на нашем пригорке. У Риса всегда водились деньги — как раз подвернулся грузовичок с мороженым, и он взял себе рожок с шоколадными хлопьями и банку газировки. Мы бросили велосипеды и уселись, прислонившись к углу гаража. Рис принялся за свое мороженое и напиток. Для развлечения мы швыряли камнями в мусорный бак у одного из гаражей напротив. Рис злился — я попал уже дважды, а он все мазал и мазал. Он ненавидел проигрывать, тем более кому-то вроде меня. Доев мороженое, Рис поднялся — мол, вот теперь я возьмусь всерьез. Но тут я попал в третий раз, терпение у него лопнуло, и он принялся швыряться камнями в меня. Было больно, я просил его перестать, но он делал вид, что это просто игра, еще и обозвал меня плаксой. Я уже хотел схватить велосипед и дать деру, когда до нас донесся слабый жалобный писк откуда-то из-за гаражей. Рис сунул оставшиеся камни в карман, и мы пошли разведать, что к чему. Пока мы туда дошли, звук прекратился. Покрутившись на месте, мы ничего так и не обнаружили и собирались уже уходить, когда писк повторился, где-то прямо у моих ног. Я встал на четвереньки и увидел в высокой траве серого котенка. Он сидел примерно в футе от гаражной стены, неподвижно, как статуя, обернув хвостик вокруг лап. Рис тут же опустился рядом со мной и протянул руку, чтобы его погладить, но не успел дотронуться, как получил острыми когтями. Отдернув ладонь, он поднял ее к лицу — маленькая ранка пузырилась крохотными капельками крови.

— Вот злобная тварь, — пробормотал Рис.

— Он, наверное, просто напуган, — возразил я. — Видать, маму потерял.

Рис окинул котенка взглядом.

— Ошейника на нем нет. Думаешь, дикий?

К нам иногда забредали дикие кошки с полей и лугов и копались в мусоре на задворках.

— Скорее всего, — сказал я.

Рис наклонился и снова протянул руку. На этот раз коготок вонзился еще глубже. Вскрикнув от боли, Рис со злости пнул котенка ногой. Тот отлетел, ударился о стену и остался лежать на земле, оглушенный.

— Не трогай его! — крикнул я.

— Я ему покажу, — прошипел Рис, оттолкнув меня.

Поднимаясь, я увидел, как он сморгнул выступившие на глазах слезы. Вид у него был такой, будто ему досталось не меньше котенка. Посмотрев на ранку, кожа вокруг которой наливалась красным, он ударил ногой в стену и выкрикнул какое-то незнакомое мне слово. Я понял, что дальше будет только хуже и пора сматываться, и стал потихоньку отступать к велосипедам. У меня еще оставалась мысль поскорее избавиться от Риса, а потом вернуться посмотреть, что с котенком, и, может быть, даже забрать его к себе и спасти.

— Пойдем, — проговорил я. — Тебе нужно домой, промыть руку.

— Ну нет, так легко он не отделается. — Рис поднял ладонь, словно там у него была разверстая рана. — Не будь идиотом, Дональд.

Он швырнул в меня камешек и двинул в плечо.

— Мало ли на кого эта тварь могла еще наброситься? А если бы это был мой младший братишка?

Видел я его брата — кудрявый четырехлетка с большой головой и толстыми руками-ногами. Еще неизвестно, кто бы кого сильнее напугал, котенок его или он котенка.

— И вообще, бродячие кошки только заразу разносят. Мне, может, придется уколы в руку делать. Может, даже в больницу положат. — Рис снова пнул гаражную стену. — Нужно с ним покончить, пока он еще на кого-нибудь не напал.