Корень всех зол - Роберт Уильямс

— Скажешь им хоть словечко, и они сразу полезут копаться у тебя в голове, заставят рассказывать, как это было да что ты чувствуешь. Снова все разбередят, и станет только хуже.

Я не собирался упоминать о Клифтоне, у меня и мыслей таких не возникало. Я хотел только, чтобы мне помогли снова дышать нормально и спасли от смерти.

Доктор, старичок с белой бородой, напоминал Деда Мороза.

— Так что тебя беспокоит, Дональд?

— Он говорит, что не может дышать и боится умереть, — ответила за меня мама.

— Это правда, Дональд? Ты думаешь, что умираешь?

Я кивнул.

— Давай-ка тебя осмотрим.

Он попросил меня снять рубашку и стал слушать через стетоскоп — сначала грудь, потом спину.

— Вдохни, пожалуйста, поглубже, Дональд.

Потом он прижал мне язык деревянной лопаточкой и посветил в горло, а затем в уши. Потом велел дуть изо всех сил в пластиковую трубку и записал результат. Потом померил мне пульс и давление и велел сделать двадцать прыжков «ноги вместе, руки по швам — ноги врозь, руки вверх» и десять отжиманий.

— Как у тебя сейчас с дыханием?

— Нормально, — ответил я. — Но иногда бывает по-другому. Иногда я не могу дышать.

Он что-то напечатал у себя на компьютере, затем повернулся ко мне.

— Ну, Дональд, с тобой все в порядке. Ты вполне здоровый десятилетний мальчик, ничем не хуже других.

Меня охватило отчаяние, к глазам подступили слезы. Если даже доктор мне не поверил, от кого тогда ждать помощи? Заметив мое состояние, он наклонил голову набок.

— Я хочу задать твоей маме несколько вопросов, Дональд. Ты не против?

Я кивнул головой.

— Такое тревожное состояние для него характерно?

— Да, иногда бывает, — ответила мама.

— А в последнее время могло что-нибудь это спровоцировать?

— Мы только недавно переехали. Он пошел в новую школу.

— Дело в переезде, Дональд? Ты скучаешь по друзьям?

Он так ничего и не понял. Я даже и отвечать не стал.

— Серьезная перемена для ребенка его возраста. Тем более такого впечатлительного. Ему нужно время, чтобы привыкнуть. Увидите, через несколько месяцев он будет носиться по городу, словно родился здесь и вырос. Физически с ним все в полном порядке, проблем со здоровьем нет никаких. Пусть играет в футбол, бегает по улице — ему нужно куда-то расходовать энергию. Так устанет за день — забудет, что якобы умирает.

Доктор улыбнулся нам обоим, и мама поднялась, чтобы идти.

В тот же день приступ застал меня уже в школе. Охваченный ужасом, я сказал миссис Саттон, что не могу дышать. Она отвела меня в учительскую, дала коричневый бумажный пакет, чтобы я дышал в него, и позвонила маме, но та отказалась за мной прийти, заявив, что мы были у врача и тот ничего у меня не нашел. Я только прикидываюсь, чтобы привлечь к себе внимание, и меня нужно просто вернуть в класс. Миссис Саттон не стала этого делать — она налила мне стакан воды и оставила до конца урока сидеть возле учительской все с тем же бумажным пакетом. После того дня я всегда носил его с собой, не выходил без него из дому. Я был уверен, что только он в состоянии спасти мне жизнь.

Лишь годы спустя я узнал, что страдаю от панических атак. Слова одной женщины, услышанные по радио, заставили меня замереть на месте. Она описывала в точности то же самое, что происходило со мной, и слова «паническая атака» как нельзя лучше определяли тот ужас, который я испытывал. Я бросился в библиотеку искать книги по теме. Там их оказалась целая полка, и я начал с той, которую брали чаще всего: «Освободите свою жизнь от паники» Сью Коттерилл. Атаки не прекращались, но я научился лучше справляться с ними, книга действительно помогла. И все же угроза исчезла не до конца, она всегда где-то рядом — даже если приступ не повторялся уже несколько недель, ты знаешь, что он только затаился и ждет своего часа. Чуть ослабишь защиту, чуть только поверишь, что ты в безопасности, как он вдруг набросится на тебя и оставит потрясенным и измочаленным. Одного я никогда не понимал — откуда эти панические атаки берутся у других людей? Со мной все понятно, но с какой стати от них страдают домохозяйки, бухгалтеры и поварихи из школьной столовой? Не совершил же каждый из них что-то до такой же степени ужасное, как я. Так почему из нормальных людей они превращаются в жалких дрожащих слизняков?