Кирпичи 2.0 - Данияр Сугралинов

– Давай, старик, – Миха почувствовал мои сомнения, – недолго посидим, завтра же на работу, часок-другой – и по домам, а?

– Нет, Мих, извини, – решился я. – В другой раз, о’кей? Без обид.

– Понял. Ладно, я тогда тоже вечером дома. Но если что, ты звони! Если вдруг передумаешь.

– Хорошо, Мих, если вдруг передумаю, позвоню. До завтра.

– Пока, старик! – попрощался Миха и отключился.

До мусорки и обратно я шел гордый собой, своей силой воли и строил серьезные планы на остаток выходного дня. Дома закончил уборку, закинул белье в стирку, пообедал и поехал выполнять Лехины рекомендации по смене имиджа.

Первым делом завернул в ближайший салон красоты, где в следующие три часа меня коротко постригли, стильно уложили волосы, а также сделали… маникюр и педикюр. Честно говоря, у меня в планах не было ничего подобного, но меня развели на какую-то акцию.

Нашел приличный костюм. Девочка-консультант сказала, что пиджак можно носить как с брюками, так и с джинсами. Она же помогла мне подобрать под него две пары джинсов, несколько сорочек и галстуков, ремень, свитер и отличное пальто, к которому тут же нашелся хороший шарф.

С кучей пакетов я продирался по заполненному народом торговому центру, заглядывая в другие бутики. В отделе мужского нижнего белья взял десяток хороших трусов-боксеров вместо своих семейных, несколько маек и футболок. В парфюмерном после многочисленных проб, с носом, забитым запахами цитруса, древесины, мускуса, специй, фруктов и цветов, перебивая их кофе, выбрал парфюм, получил еще один в подарок и добавил в корзину антиперспирант и дезодорант. Добрался до часового салона, где надолго призадумался. Но меня уже понесло по волнам шопоголизма, так что взял я швейцарские часы на черном кожаном ремешке, стальные. Обувь я выбирал, обложенный кучей пакетов, больших и маленьких, но взял в итоге и ботинки, и туфли.

Финальным аккордом стал магазин спортивных товаров, где я купил кроссовки, спортивный костюм, гантели и пуховик.

Как я все это дотащил до такси, как ехал и о чем говорил с таксистом, как поднимался к себе – не помню. За несколько часов я угрохал почти все свои накопления, и отрезвление оглушило меня: я в полной мере познал, что такое шопинг. Последний раз у меня было нечто подобное, когда я на пятом курсе скупил книги всех любимых авторов, а потом три месяца перебивался с хлеба на воду.

Единственное, что я запомнил, – несколько ошарашенные взгляды Васи с Кецариком, сидевших на той же скамейке у подъезда, и как на узкой лестнице пытался разойтись с удивленным Артуром, мгновенно выцепившим наметанным взглядом названия брендов на пакетах…

Последние дни дали много пищи для размышлений. Угрызения совести по поводу того, что я ничего не делаю, гасились твердым желанием начать с понедельника новую жизнь.

Новая жизнь подразумевала ранний подъем, бег и утренний контрастный душ, тренажерный зал и бассейн, автошколу и курсы английского языка. В отношениях с окружающими – четкая установка на «не дать себя в обиду», при этом подчеркнутая вежливость и доброжелательность.

С последним-то проблем не будет, это уже в крови. А вот не давать себя в обиду – над этим еще работать и работать.

* * *

В шесть утра сработал будильник. Вставать не хотелось. Кругом темень. Отопления пока не дали.

Поеживаясь от холода, я сел.

В голову пришла спасительная мысль: можно поспать еще полчаса, полутора часов на все хватит. В темноте нашарил телефон, с ненавистью выключил будильник и переставил на полчаса вперед. Потом со спокойной душой отключился.

В полседьмого в мой сон вновь ворвался писк. На этот раз я уже решил было вставать, но тут услышал, что за окном льет дождь. «Елки-палки, да кто же в дождь бегает-то?» – подумал я и, ничуть не сомневаясь в верности решения, вновь перевел будильник, уже на семь утра. «Ограничусь на сегодня душем», – решил я.

В семь будильник не зазвонил. Он вообще не включился, потому что я его переводил во сне. Иногда со мной такое случается: я сплю и что-то делаю в полной уверенности, что это реальная жизнь.

А проснулся я от стука за окном. Какая-то ворона упорно долбила мой карниз.

– Червей там нет, – лениво сказал я вороне и ахнул.

На часах без пятнадцати девять. О нет! На девять назначена планерка с генеральным во главе. Очень быстро вскочил, наспех почистил зубы и умылся, надел новый костюм и бегом на улицу. Так торопился, что даже забыл про новый парфюм. И только на улице вспомнил, что оставил дома папку с документами.

Пришлось вернуться. Пользуясь случаем, опрыскал себя туалетной водой и вновь, перескакивая через ступеньки, помчался вниз.

На улице я на секунду задумался, как добираться: на метро или на такси. Такси – это пробки, но гарантия того, что доеду чистым и не мятым. Метро – быстрее, но ко всему это еще и давки, так что на работу могу явиться совсем непрезентабельным. Еще раз пожалел об отсутствии своей машины. И выбрал такси.

* * *

На работу я опоздал почти на час. Как назло, на вахте был Жорик.

– Здорово!

– Здорово, Резвей. Опаздываем? – взглянув на часы, спросил Жора. – Так и запишем.

– Пиши-пиши. Планерка началась?

– А то! Уже час как началась, – нехорошо улыбнулся Жора. – Да не волнуйся, ты же у нас нынче борзый, тебе все с рук сойдет.

Препираться не было времени. Бегом поднялся к себе, снял пальто, схватил папку с планами и отчетами, перекрестился и рванул к генеральному.

В приемной сидела Маргарита, секретарша шефа. Милая девушка, одна из немногих в офисе, кто относился ко мне по-человечески. Взглянув на меня, она чуть задумалась, потом, как будто поняв, кто перед ней, защебетала:

– Ой, Сережа, что же ты так опаздываешь? Шеф сказал тебе домой звонить, я звоню – никто не отвечает. Звоню на сотовый, а тут ты сам объявляешься.

– Пробки, Ритуля, пробки, – успокаивая дыхание, ответил я. – Все там?

– Все! Без тебя начали.

Подошел к двери, отдышался, поправил галстук и, постучавшись, вошел.

– Здравствуйте, Станислав Евгеньевич! Прошу прощения за задержку.

– Сергей, здравствуй, – сухо сказал шеф.

Наш шеф, генеральный директор и учредитель компании, Станислав Евгеньевич Кацюба, на директора был абсолютно не похож. Он смахивал на борца, штангиста, криминального авторитета, но не на директора медиахолдинга. Впечатление усиливали лысая бугристая голова и заросли бровей.

Он и был когда-то штангистом, наш Стас, как мы его за глаза называли. Успешным, победителем союзных чемпионатов. Но пришли новые времена, и Стас решил попробовать себя в бизнесе. В девяностые многие пришли в бизнес. Не все смогли выжить, пробиться. Стас смог.

У шефа живой ум, он рассудителен и неравнодушен к новому. Мы одними из первых в городе запустили вещание в сети, завели электронные версии изданий для планшетов и смартфонов, использовали новые каналы коммуникаций – и для себя, и для заказчиков. Я помню, как при мне Стас убеждал одного из крупнейших заказчиков – владельца сети кинотеатров – перераспределить бюджет с билбордов на интернет-продвижение.