Искренне, безумно, по-королевски - Дебби Риго

– Хорошо. Как день? Ты адаптировалась? Все-таки неделя прошла.

– Уже лучше.

– Ты уверена, детка? Не хочу, чтобы ты переживала.

– Знаю, я немного понервничала из-за переезда, но твоя нескончаемая тревога только усиливает страхи.

– Страхи? Какие? Тебя что-то беспокоит?

– Мама, я не это имела в виду. Мне просто здесь некомфортно. Но уверена, что станет лучше.

– Конечно, родная! Все наладится! Может, ты найдешь себе друга?

– Мам, я единственная, кто приезжает в университет на поезде, а после занятий возвращается домой. Все остальные живут в общежитии. И, если честно, половина этих людей как будто на другом языке разговаривает. Я едва поняла, о чем презентация была.

– Буду молиться, чтобы ты нашла друга. Бог всегда слышит молитвы матери.

– Да, мам, хорошо.

Иногда она похожа на испорченную пластинку, но с ее стороны это очень мило.

– Мне пора. Увидимся вечером.

Я вешаю трубку, прислоняюсь лбом к книжному шкафу и вздыхаю.

– Отлично, теперь мама за меня переживает, – ворчу я вслух. Плохи дела.

– По крайней мере, ты знаешь, в какую сторону смотреть, когда дорогу переходишь. – Голос раздался с другой стороны книжного шкафа.

Он явно комментирует мой разговор с мамой. Я пытаюсь взглянуть на него, но полки так плотно заставлены, что вижу лишь стальную синеву его рубашки.

– А что касается другого языка, – продолжает он, – будь благодарна, что тебя не поймали, когда ты вместо [ziː] произнесла [zed].

У него отчетливый британский акцент. Кто этот парень? Он уже мне не нравится. Зачем подслушивает чужие разговоры? Однако раздражения он не вызывает… пока что. Может быть, я наконец-то нашла человека без этого самодовольства, которое так присуще студентам Холстеда?

– Неужели в библиотеке устраивают шоу юмористов? – спрашиваю я слегка раздраженно.

– Прости. Неудачная попытка поднять настроение. – Он явно смущается.

– Может, в следующий раз не основывать шутки на подслушанной информации?

– Верно, – застенчиво отвечает он. – Ценный совет.

Ухмыляюсь про себя.

– К тому же кому нужны чужие проблемы? – спрашиваю я, вспоминая утреннюю болтовню перед уроком. – Если бы ты действительно слышал, через что я прошла, не стал бы пускать шутки на счет произношения.

Он смеется.

– А-а-а, тогда понятно. И какие же проблемы не дают спать умной создательнице каламбуров?

Я подыгрываю. Что-то в анонимной конфессиональной обстановке заставляет меня пролить свет на истину.

– Дай подумать. Уроки здесь в два раза тяжелее, чем в самых продвинутых классах моей школы. Когда прихожу, возникает ощущение, что я попадаю в чужой мир. О, а еще есть куча людей, которые ждут от меня хороших оценок.

Не могу поверить, насколько честно и просто я призналась в этом.

– Что ж, похоже, в моем одиноком мире теперь появился второй человек, – говорит парень. – Я плохо успеваю и, куда бы ни пошел, везде чувствую себя чужаком. И у меня целая страна людей, которых нельзя подвести плохими отметками.

– Как ты справляешься? – спрашиваю я, желая открыть секрет его беззаботности.

– Прячусь в библиотеке, – отвечает он с улыбкой в голосе.

Я тоже улыбаюсь. Локти ставлю на полку, даже не пытаясь разглядеть лицо через щели.

– Понимаю. У меня тоже есть книжное укрытие. Утро выходного дня в «Книжной лавке Ингрума» на Маршруте 42. Это мое спасение.

– Вот ты где! – говорит девушка без британского акцента.

Я узнаю голос – Красотка. Она по другую сторону книжного шкафа. Чувствую, как глаза хотят закатиться.

– Снова от поклонниц скрываешься? – спрашивает она у британца.

– Ничего подобного, – уверяет он. – Я здесь останусь. Тут вайфай лучше ловит, а я не хочу лишиться интернета.

По его тону я понимаю, что замечание предназначено мне.

Девушка, кажется, понимает намек и уходит прочь. Слава богу.

– Твоя девушка? – спрашиваю я. – Весьма… внимательная.

– Да, она очень заботливая, но нет, у меня нет девушки.

– Не думай, я не флиртую. Просто спрашиваю, чтобы знать, – поддразниваю я. – Чтобы между нами не было неясностей.

– О, неясностей нет. – Голос улыбнулся, а затем последовала пауза. – У тебя кто-то есть?

– У меня? Не-а.

Единственный мой парень три месяца назад перебрался в Филадельфию и не стал поддерживать связь, как обещал. С глаз долой – из сердца вон.

– Что имела в виду твоя подруга, когда говорила о поклонницах? – интересуюсь я.

И практически слышу, как он пожимает плечами.

– В конце лета состоится большое событие. Думаю, некоторые девушки мечтают меня сопроводить.

– И кого бы ты взял?

Я снова замечаю синюю рубашку, на которую падают солнечные лучи. Он подходит ближе к книжному шкафу, и я чувствую запах мяты. Он жует жвачку?

– Есть одна девушка. Видел ее на этой неделе несколько раз.

– Что тебе нравится в ней?

– Она прекрасна. И выглядит… самодостаточной, в отличие от других.

– Почему не пригласишь ее на мероприятие?

Я чуть себя по спине не похлопала за такую ярую попытку решить его проблему.

– Она меня не замечает. Вечно в отключке в наушниках. Не думаю, что я в ее вкусе.

Мне не нравится слышать об очередной принцессе кампуса, из-за которой страдают простые люди.

– Она на эгоистку смахивает, – предполагаю я. – Если не замечает тебя, то лучше без нее.

Его молчание означает, что он не готов расстаться с девушкой своей мечты. Бедняга.

Незнакомец меняет тему.

– Что самое сложное для тебя на новом месте?

– Ты на диктофон записываешь? Не хочу, чтобы наша анонимная беседа вышла за пределы этого зала.

– Принял к сведению и поддерживаю.

Я улыбаюсь очаровательному тону.

– Могу я сделать предложение? – чересчур вежливо спрашивает он.

– Нет, на мероприятие я тебя сопровождать не стану. Мы едва знакомы, – усмехаюсь я.

– Справедливо. Тогда мое предложение таково: каждый из нас положит свой телефон в поле зрения, тем самым гарантируя, что ни одно из устройств не записывает разговор.

– Принимаю к сведению и поддерживаю.

Я легкомысленна, и мне от этого весело.

Парень просовывает телефон между двух книг в твердом переплете и кладет на полку. А потом как будто пытается вытащить правую книгу.