ВИЧ-положительная - Кэмрин Гарретт

Я еще никогда так быстро не сбегала из-за стола, но, как только Лидия и Клавдия уходят, я несусь наверх. С другой стороны, я никогда не получала тысячу сообщений от симпатичного парня.

— Блин, ну нельзя же так спамить! — Одной рукой я держу телефон, другой — захлопываю дверь в свою комнату. — Заведи блог, там, не знаю, начни постить в твиттере, как все остальные. Нельзя меня так бомбить сообщениями, а то родители догадаются.

— А что, есть о чем догадываться?

— Ну, в смысле… — говорю я. — Ты меня поцеловал и все такое.

— Угу. Это… — замирает он, — плохо? Ты меня тоже поцеловала, так что я думал…

— Нет, все нормально. Все здорово. Просто… — Я замолкаю. Что я ему скажу? Что все сложно? Это правда, но звучит как отговорка. — Слушай, тут просто много разных факторов…

— У тебя есть парень или что?

При этой мысли я чуть не прыскаю со смеху.

— Да нет, дело не в этом. — Я присаживаюсь на кровать. — Просто сейчас много всего происходит, понимаешь?

Он молчит пару секунд, и я слышу, как в трубке что-то шуршит. Я стараюсь не думать, где он сейчас — может быть, за столом после ужина или в своей комнате. Это так крипово — представлять кого-то в спальне.

— Тогда давай просто поговорим о фильме, — предлагает он. — Ты не против?

Я хочу снова его поцеловать — платонически. Ой, блин, какая-то чепуха получается.

— Мюзикл все равно лучше фильма, — говорю я, откидываясь на подушки. — Бертон там сократил уйму песен. И вышел обычный фильм, а не мюзикл. Где все веселье? Подпевать вообще нечему.

— Только не это! — восклицает он. Я представляю, как он улыбается. С ним это легко. — Просто поверить не могу, что не услышу ремикс от Симоны. Какой теперь смысл смотреть дальше?

Я усмехаюсь:

— Да фильм нормальный — много кровищи, и все умирают, как в «Игре престолов». И вообще, петь я нифига не умею. Радуйся, что ты этого не слышал.

— Не верю. Может, ты просто еще не нашла ту самую песню.

— По-моему, пение не так работает. — Я усаживаюсь поудобнее и подпираю спину подушками. — Хотя… Вот «Чикаго» у меня вроде получается неплохо.

— Надо будет нам как-нибудь его посмотреть, — говорит Майлз. — Я еще не видел.

— Я смотрела мюзикл на Бродвее, а потом фильм — миллион раз, не меньше.

— Я так и думал, что ты его знаешь наизусть. — В трубке снова что-то шуршит. — О, подожди. Он есть на нетфликсе. Давай вместе посмотрим.

— Я думала, это я здесь — большая фанатка. — Я достаю ноутбук из прикроватной тумбочки. — Погоди, ты что, после репетиции целый день только этим и занимался?

— Не совсем, — говорит он. — Я посмотрел «Бриолин», но тебе говорить не собирался, потому что он мне не понравился.

— Чего? — Я устраиваю ноутбук у себя на коленях и шарю рукой в поисках наушников. — «Бриолин» — это классика.

— А я жалею, что посмотрел. Все актеры там выглядят так, будто им под сорок. Сплошная тоска.

— Не драматизируй, — говорю я, открывая нетфликс. — Ну, давай смотреть. Но сначала уговор: ты будешь на телефоне все время. Понял?

— Так точно, — чеканит Майлз. — На счет три. Раз, два…

— Три. — Я нажимаю «воспроизвести» и слышу, как на другом конце начинается фильм и звучит джаз из заставки. — Если что-то будет непонятно, спрашивай.

— Я тебя умоляю, — усмехается он. — Ученик становится мастером.

— Ну конечно!

***

Когда я открываю глаза, свет из окна уже давно сменился темнотой. Вокруг тишина, лишь снизу доносится тихий шум кофемашины. Ноутбук все еще лежит у меня на коленях, теплый как одеяло. Фильм кончился, экран погас. В одном ухе у меня торчит наушник, но телефона нигде нет.

Я переворачиваюсь. Смотрю на часы на тумбочке — пять утра. Пять. Я так рано даже в школу не просыпаюсь. Пять — это значит, что уже воскресенье и я прожопила прекрасное утро, когда не надо вставать. Блин.