На вашем месте. Веселящий газ. Летняя блажь - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

19

Посещение церкви почти не принесло ей покоя. Она явственно страдала, словно ее томило бремя. Сопела она тоже горестно.

Сид с неудовольствием на нее смотрел. Много раз за истекшее время он хотел ее повидать, но сейчас ей не обрадовался. Он был поглощен досадой.

– Приветец, ма! – рассеянно бросил он.

Мамашу Прайс переполняли совсем не материнские чувства. Если бы Сид к ней пригляделся, он бы заметил растерянность. Она плюхнулась в кресло и отвела взгляд.

– Здравствуй, Сид.

– Тебе что, худо?

– Голова разболелась.

– А у меня… м-м… задняя часть.

– Сэр Герберт и леди Лидия пошли за вами, миссис Прайс, – сказала Полли.

Мамаша кивнула.

– Я их видела. Поговорили…

Сид вскипел.

– Да? Я бы уж с ними поговорил!

Мамаша поднесла руку ко лбу.

– Я бы им сказал, будь здоров! Я этому Эрберту!..

– Не кричи, дорогой, – взмолилась мамаша. – Голове хуже. Полли, доченька, дай-ка мне чаю.

– Сейчас пойду наверх, поставлю.

– Полли поставит чайник, – подтвердил Тони. – А я ей помогу. Согреем булочки… Тони и Полли!

Она взяла его за руку, и они удалились. Сид услышал, как Тони поет в женском зале и на лестнице. Ему это не понравилось. В такие минуты не до песен.

– Чего им от тебя надо? – спросил он мамашу. – Чертову Эрберту и этой самой Лидии?

– Уговаривали меня, – объяснила мамаша Прайс. – Чтоб я, значит, в суде не выступала.

– Ничего себе, гады! – Голос у Сида дрогнул. – Это главного свидетеля перед самым судом! Змеюки высший сорт. Засадить бы их как следует…

– Сырырбырт очень переживает!

– Он еще не так запереживает! Я ему покажу!

– Он думает, ты на графа не потянешь.

– Да? – Сид пронзил ее взглядом. – Ты вот скажи, какие эти графы?

Мамаша Прайс растерялась.

– А бог их знает… – беспомощно сказала она.

– В концерты ходят, да? Танцуют, гарцуют прямо на мустангах? Еще чего! Семьдесят концерта не видели, восемь с половиной… то есть два… на лошади не ездят…

– Тебе виднее, – не очень уверенно согласилась мамаша.

– А то! Я уж их знаю. Изучил вопрос. Морочат меня, мне экспер сказал.

Мамаша Прайс что-то искала на полке.

– Ой, батюшки! Одеколончику нету?

– Такой буду граф, что держись!

Мамаша печально на него посмотрела.

– А что хорошего, сынок?

– То есть как это что?

Мамаша вздохнула.

– Так ты распрекрасно жил… Тут, на этом самом месте. Две недели прошло, а как сто лет. Где ж эта бутылочка?

– Посмотри на верхней полке.

– Как мы чай пили! Сосиски ели с картошкой… – Она опять посопела. – Будешь граф, кто тебе даст сосисочку?

Сид на мгновение заколебался, но быстро с собой справился.

– Жизнь, – значительно сказал он, – это вам не сосиска. Такая уж моя планида.

– Ой, батюшки, батюшки, батюшки!

– Чего теперь охать? Одно слово, судьба.

– Хорошо так жил, не жаловался!..

– Эй! – предостерегающе крикнул Сид, завидев Вайолет Уоддингтон. Холодная и спокойная с виду, она кипела гневом, почти таким же праведным, как у него самого.

– Я бы хотела поговорить… с мистером Прайсом.

Сиду это понравилось. Кто мистер Прайс, тот мистер Прайс. Он ткнул пальцем наверх.

– Чай они варют. С Полли Браун.

Вайолет поджала губы.

– Как мило! Нехорошо мешать в такую минуту, правда? Передайте ему, пожалуйста, чтобы он мне написал. Он поймет.

– Слава тебе, господи! – заметила мамаша, найдя наконец флакон.

– Мне бы хотелось узнать, что он решил, – объяснила Вайолет.

– Пойду скажу.

– О, не беспокойтесь!

– Да ничего.

– Спасибо.

– Не за что, – ответил учтивый Сид. – Пока. То есть до свидания.

Когда он ушел, мамаше казалось, что надо попросить прощения.

– Я тут одеколончик взяла, мисс. Голова раскалывается.

– Сегодня она у всех болит. Надеюсь, я не помешала?

– Ой, нет, мисс! Мы так, говорили. Сиду дался этот титул, а я думаю, одни хлопоты.

Вайолет насторожилась.

– Как странно!

– Странно, мисс?

– Вы же главный свидетель.

Мамаша печально задрожала.

– Ой, мисс! – простонала она. – Не знаю, хорошо ли я сделала?

– Если вы спрашиваете меня, – сказала Вайолет, – нет. Он будет несчастен.

– Вот я и говорю. Так что Сырырбырт меня отыскал, а я и согласилась.

– Я не совсем понимаю, – заметила Вайолет. – На что вы согласились?

Мамаша робко посмотрела на дверь.

– Ой, мисс! – тихо ответила она. – Не могу я Сиду сказать, а я бумагу подписала, Сырырбырт составил, что я от всего отказываюсь.

20

Услышав эти слова, Вайолет лишилась речи. Потом глотнула и вскрикнула:

– Что?!

– Подписала, мисс, – отвечала мамаша, с надеждой глядя на нее. – Значит, это ничего?

Вайолет опять что-то проглотила.

– Это очень хорошо, – медленно сказала она и ничего не прибавила, потому что вошел ее жених.

– Чай готов, няня, – сказал он и кивнул гостье: – Привет, Ви.

– Выпейте чаю, миссис Прайс, – сказала та. – Вам очень нужно.

– Золотые слова, милочка. Пойду попью.

Тони проводил ее до дверей, а заодно и закрыл их. Он был немного растерян. Вайолет как-то странно смотрела. Совсем не сердито, не обиженно, а нежно, что ли. Он решил, что она хочет его уговорить, и сразу перешел к делу.

– Ну вот. Я ему сказал, – начал он.

– Всю правду?

Она странно улыбалась.

– Да.

– Как это хорошо!

Теперь она улыбалась, как дама былых времен, которой довелось узнать, что ее рыцарь – без единого пятна и порока. Кроме того, она подошла и положила ладонь ему на руку.

– Ты думал, я и впрямь тебя брошу? Я тебя испытывала. Я проверяла твое мужество и твое чувство чести.

Он тупо на нее глядел. Ему казалось, что это сон – что-то слышишь, а знаешь, что неправда. Так не говорят. Во всяком случае, Вайолет так не говорит. Какие-то титры из немого фильма. И потом, где она прятала такое бескорыстие и благородство?

Вайолет быстро его поцеловала.

– Мне пора, – шепнула она. – Столько дел! Завтра кончишь работать, зайди ко мне.

Она быстро вышла, Тони тупо смотрел ей вслед. Поцелуя он не заметил, гадая, что все это значит. Сзади послышался голос:

– Тони!..

Он повернулся. В дверях стояла Полли с чашкой чая.

– Я принесла тебе чай, – сказала она. – Он стынет.

Тони посерел и машинально протянул руку.

– Спасибо.

На улице заиграла шарманка. Катили омнибусы. Лондон занимался своими делами.

Тони поставил чашку и медленно сказал:

– Я не подлец, Полли.

– Я знаю, Тони.

Он сел в кресло. У него кружилась голова.

– Ты видела? – спросил он.

– Да.

– Слышала, что она сказала?

– Да.

Тони разъярился и ударил кулаком по ручке кресла.

– Что мне делать?!

Полли побледнела и закусила губу.

– Она говорила, если я скажу Сиду… Ну, про