Финское солнце - Ильдар Абузяров

«Конечно, – тут же предположили ушлые горожане, – безжалостные преступники могли перепутать пакеты с мусором с пакетами с продуктами. Ведь выходила Тююкки из гипермаркета, где в аптечном киоске приобрела успокоительные капли и «звездочку», а преступники, недобрым делом, подумали, что она выходит с полными мешками продуктов. Ведь Тююкки старушка чистоплотная, и все пакеты у нее такие чистенькие и разглаженные».

Но это сути дела отнюдь не меняло. По городу, где все друг друга знают, тут же поползли слухи о том, что нападают мусорные маньяки – вот ведь святотатство! – исключительно на старушек, из которых уже песок сыплется.

4

Когда следователю Калле Криминалле подчиненный Паулли со смехом сообщил о случившемся происшествии, тот разволновался так, будто речь шла о чем-то исключительно важном. И сгоревший дом престарелых, и психиатрическая клиника с десятками изжарившихся заживо и задохнувшихся в дыму – всё сразу отошло на второй план в помутневшем сознании Калле.

Подчиненные и коллеги Калле Криминалле Паулли и Ментти, смеясь и подшучивая, уже собирались отдать дело какому-нибудь стажеру, но Криминалле ошарашил всех тем, что взял дело под личный контроль. Еще более удивило коллег его серьезное лицо.

Криминалле очень злило, что всех легавых в Нижнем Хуторе называли мусорами. Он знал, откуда растут ноги у этих кличек, но всё равно было обидно. И почему общество с таким пренебрежением относится к ним, а не к преступникам? Почему именно их называют какашечками?

Всю свою жизнь Криминалле возился с отходами рода человеческого. Всю жизнь ему, первоклассному криминалисту, подсовывали какой-нибудь мусор, который после экспертизы и суда прямиком отправлялся на свалку. А он, Калле, по испачканным кровью и соплями платкам, по осенним полусгнившим листьям с отпечатком туфли, по пивным пробкам и сигаретным бычкам, по рваной и полусожженной перчатке, по испачканным спермой колготкам должен был выйти на след всех преступников и пискотрясов. Так в среде полицейских называли педофилов, эксгибиционистов и прочих извращенцев.

Взять хотя бы последнее нашумевшее дело, в котором профессиональный киллер, словно издеваясь, каждый раз оставлял в холодильнике жертв по два огрызка яблока – мол, вам меня никогда не найти по уликам. Огрызки со всех сторон были обрезаны так, чтобы не осталось ни отпечатков зубов, ни выделений слюнных желез.

Вот с каким мусором ему приходилось возиться! Но наконец-то подоспело такое преступление, в котором все вещи, улики и преступники названы своими именами.

Напавших на старуху Тююкки в Нижнем Хуторе никто не называл иначе, кроме как нечистью и падалью. И Криминалле не собирался давить леща. Идти на уступки, юлить было не в его характере. Теперь у него появился реальный шанс доказать всем и каждому, что менты вовсе не мусора, а чистильщики на мусоровозках, которые по долгу службы зачищают город от отбросов и мрази.

5

Проводя львиную долю своей жизни в кабинете, заваленном пыльными папками, Калле Криминалле давно разуверился как в природе человеческой, так и в высоком человеческом предназначении. Часами разглядывая мух за толстыми пыльными рамами, он пришел к выводу, что человек и есть мусор истории. Шобляк.

Взять того же художника Кистти. Не ради ли славы он устроил выставку из мусора? А старуха Тююкки, которой давно уже пора уразуметь, что нечего ей занимать чужое место и пора самой отправиться на свалку, подняла такой шум-гам, будто ее лишили не пакетов с мусором, а невинности. А всё ради чего? Ради внимания к своей скромной персоне! Понятно, что каждому охота получить свой кусок славы и уважения и стать персоной из городских хроник, но теперь добрый десяток молодых и сильных людей должны тратить драгоценное время на поиски горе-преступника.

Криминалле очень забавляло, что улик в этой истории не было никаких. Натасканная на запахи собака быстро потеряла след на Мусор-стрит. А единственным свидетелем была сама потерпевшая.

– Он напал в маске, – утверждала перетрусившая бабка. – Я услышала торопливые шаги и подумала, что молодой человек спешит на свидание, на Мусор-стрит. Я посторонилась, уступая дорогу, и тут он замахнулся на меня топорищем. Но я так напугалась, что потеряла сознание и упала до того, как он успел меня жахнуть.

– Чем жахнуть.

– Палкой, разумеется! – возмутилась Тююкки. – Чем же еще?

– Значит, в руках у него был не топор, а обломок топора, то есть топорище, сломанное и ни на что не годное?

– Именно! И на нем была такая шапка с дырками или, может, чулок.

– То есть тоже мусор, – констатировал Калле.

– Ну да…

– А что было у вас в пакетах? Опять же мусор?

– У меня один пакет был с органическими отходами, а другой – с пластиковыми упаковками. И еще я решила выкинуть из дома некоторые старые вещи.

– Интересно, что сделали грабители, когда принесли пакеты на хазу? Сдали их за пару сантимов? – спросил в никуда Криминалле.

6

Единственное, что тут можно было сделать, – это отправиться вместе с Тююкки на мусорный полигон и поискать среди тонн отходов ее злосчастные пакеты, чтобы присовокупить вещдоки к доказательной базе.

Прихватив легкую, как трость, старушку, следователь отправился на городскую свалку. Самонадеянно Калле не взял на складе противогазы. Не взял он и респираторы, а зря. Смрад, который окутывал свалку, поверг в шок обоняние не только Криминалле, но и повидавшей виды старушки.

– Так пахнет смерть! – испугалась Тююкки.

– Так пахнет моя жизнь, – возразил Криминалле. – А всему виной мусорная мафия, захватившая власть во всём мире.

– Что мы здесь будем делать? – спросила Тююкки.

– Искать вещи, которые выкинули преступники. Наверняка, разбирая пакеты, они избавились от чего-то ненужного…

– А может, ненужное уже сожгли… – с какой-то отчаянной иронией посмотрела Тююкки на мусоросжигательные заводы первого мафиози Нижнего Хутора и нечестивца Мерви: иначе зачем ему вся эта мусорная рать?

– Может, и сожгли! – нарочито громко зевнул Криминалле. – Но мы всё же должны отработать след.

Сыщик Криминалле знал, что и в Нью-Йорке, и в Неаполе, и в Тампере заправляет мусорная мафия. Но зачем мафии отнимать мусор у старушки, если он рано или поздно попадёт им в лапы?

– Так какие, говорите, вещи вы несли на выкид? – спросил он.

– Старые шерстяные варежки и носки Йоссика.

От мысли, что ему придется искать на свалке старые носки Йоссика, Калле совсем поплохело. Он давно приметил, куда «КАМазы» свозят новый мусор. Отгоняя мух и насилу сдерживая тошноту, Калле стремительно направился к растущей, как на дрожжах, волшебной горе.

Чего здесь только не было! Настоящий клондайк. Телевизоры, магнитофоны и прочие электроприборы, двери с косяками, окна со стеклопакетами, столы с треснутыми ножками, стулья с порванной обивкой, развалившиеся диваны и кресла, игрушки, книги, журналы, исписанные школьные тетрадки, автозапчасти, настольные игры, украшения, разные железяки и арматурины. Попадались даже бумажные деньги.