Еще одни невероятные истории - Роальд Даль

(перевод М. Пчелинцева)

Я хочу рассказать вам забавную историю, случившуюся вчера с мамой и со мной. Мне двенадцать лет, и я девочка. Маме моей тридцать четыре, но я уже почти с нее ростом.

Вчера после обеда мама повезла меня в Лондон к дантисту. Дантист нашел у меня дупло. Дупло было в одном из задних зубов, и он запломбировал его почти без всякой боли. Потом мы пошли в кафе. Мама взяла мне банановый сплит^[2], а себе чашку кофе. Часов в шесть мы собрались уходить.

Но только мы вышли из кафе, как пошел дождь.

— Нужно поймать такси, — сказала мама.

На нас были самые обычные промокающие шляпы и плащи, а лило как из ведра.

— Почему бы нам, — предложила я, — не вернуться в кафе и не переждать, пока дождь кончится?

Мне очень понравился тамошний сплит, и я не отказалась бы от второго.

— Он никогда не кончится, — сказала мама. — Нужно поскорее домой и обсохнуть.

Мы стояли под дождем и высматривали такси. Такси так и шныряли мимо, но все они были с пассажирами.

— Хорошо бы иметь машину с шофером, — вздохнула мама.

И тут к нам подошел этот человек. Совсем коротышка и очень старый, лет семидесяти или больше. Он вежливо приподнял шляпу и обратился к маме:

— Очень надеюсь, что вы меня извините, прошу буквально минуту вашего времени…

У него были роскошные седые усы, густые седые брови и розовое, сплошь в морщинах лицо. От дождя он укрывался красивым зонтиком.

— Да? — сказала мама, очень холодно и отстраненно.

— Мне хотелось бы попросить вас о маленьком одолжении, — сказал человек. — Об очень маленьком одолжении.

Мама смотрела на него с крайним подозрением. Мама вообще очень подозрительная. Особенное подозрение вызывают у нее две вещи: незнакомые мужчины и яйца всмятку. Срезав верхушку яйца всмятку, она начинает копаться в нем ложкой, словно ожидая найти внутри мышь или что-нибудь вроде. В отношении незнакомых мужчин она придерживается золотого правила, гласящего: «Чем более милым кажется мужчина, тем с большим подозрением нужно к нему относиться». Этот маленький старичок был особенно мил. Он был очень вежливый. Он правильно говорил. Он был хорошо одет. Он был настоящим джентльменом. Я поняла, что он джентльмен, по его обуви. Другая мамина поговорка гласила: «Настоящего джентльмена легче всего различить по обуви». У этого мужчины были прекрасные коричневые туфли.

— Правду говоря, — сказал старичок, — я попал в небольшую беду. Я очень нуждаюсь в помощи. Нет, могу вас заверить, ничего такого особенного. Мелочь, ерунда, но я в ней нуждаюсь. Видите ли, мадам, старые люди вроде меня становятся ужасно забывчивыми…

За это время мамин подбородок высоко вздернулся, и она взирала на старичка вдоль всей длины своего носа. В ледяном, со вздернутым носом, взгляде моей мамы есть что-то устрашающее. Как правило, от этого взгляда люди тут же рассыпаются на куски. Я раз видела, как наша директриса стала от этого жуткого взгляда заикаться и нести всякую околесицу, как полная идиотка. Но старичок с зонтиком и глазом не моргнул. Он ласково улыбнулся и сказал:

— Прошу, мадам, мне поверить, что я отнюдь не имею привычки останавливать леди на улицах и рассказывать им про свои беды.

— Да уж надеюсь, — сказала мама.

Я даже смутилась от маминой резкости. Мне хотелось сказать ей: мамочка, ради бога, этот незнакомец, он же очень старый, и он же милый и вежливый; он попал в какую-то неприятность, а ты на него собачишься.

Но я ничего не сказала.

Старичок переложил зонтик в другую руку.

— И ведь я никогда его раньше не забывал, — пояснил он что-то, понятное только ему.

— Вы никогда не забывали — что? — сурово вопросила мама.

— Бумажник, — сказал человечек. — Наверное, я забыл его в кармане другого пиджака. Только представьте себе такую глупость.