Еще одни невероятные истории - Роальд Даль

— Вы хотите попросить, чтобы я дала вам деньги? — спросила мама.

— Да нет, конечно же, боже упаси! — испугался старичок. — Мне бы и в голову такое прийти не могло!

— Тогда чего же вы хотите? — спросила мама. — Только побыстрее, мы и так уже промокли.

— Я это вижу, — сказал старичок. — Именно поэтому я хочу предложить вам для защиты этот зонтик, если… если только…

— Если только что? — спросила мама.

— Если только вы дадите мне в обмен фунт на такси, чтобы доехать до дома.

Мамины подозрения ничуть не уменьшались.

— Начнем с того, — спросила она, — что если у вас нет денег, как же вы попали сюда?

— Я шел пешком, — объяснил старичок. — Каждый день я совершаю длинную прогулку, а потом беру такси, чтобы доехать до дома. Я делаю так ежедневно, круглый год.

— Так почему бы вам не дойти до дома сейчас? — спросила мама.

— О, как бы мне хотелось иметь такую возможность. Я бы очень хотел, чтобы это было возможно. Но вряд ли мои дурацкие старые ноги справятся с такой нагрузкой. Я и так зашел уже далековато.

Мама стояла и жевала свою нижнюю губу. Мне было видно, что она немного оттаяла. Да и мысль прикрыться от дождя зонтиком явно ее соблазняла.

— Это хороший зонтик, — сказал старичок.

— Я успела заметить, — сказала мама.

— Он шелковый, — сказал старичок.

— Вижу, — сказала мама.

— Так почему бы вам его не взять? — спросил старичок. — Он стоил мне больше двадцати фунтов, как одно пенни. Но все это ерунда по сравнению с возможностью вернуться домой и дать отдых этим моим старым ногам.

Я увидела, как мамина рука нащупала застежку сумки. И она тоже увидела, что я на нее смотрю. Теперь уже я окинула ее моим собственным ледяным взглядом, и она прекрасно понимала, что я имею в виду. Слушай, мамочка, говорила я ей, ты не должна таким образом воспользоваться положением этого усталого старика. Это было бы очень паскудно. Мама помедлила, взглянула на меня и сказала старичку:

— Я не думаю, что имею право взять у вас зонтик ценой в двадцать фунтов. Пожалуй, я лучше дам вам на такси, и покончим с этим делом.

— Нет, нет, нет! — вскричал старичок. — Это даже не подлежит обсуждению! Я и помыслить о таком не могу! Ни в коем случае! Я не могу взять ваши деньги на таких условиях! Возьмите этот зонтик, дорогая леди, и закройте свои плечи от дождя!

Мама бросила на меня косой торжествующий взгляд. Вот видишь, говорил этот взгляд, ты ошибалась. Он хочет, чтобы я его взяла.

Она порылась в сумочке, достала фунтовую ассигнацию и протянула ее старичку. Тот взял ассигнацию и передал ей зонтик. Затем он спрятал деньги в карман, чуть приподнял шляпу, поклонился всем телом, от пояса, и сказал:

— Спасибо, мадам, огромное вам спасибо.

И тут же исчез.

— Подвинься поближе и спрячься, — сказала мама. — Ну и здорово же нам повезло. У меня никогда еще не было шелкового зонтика. Нам они не по карману.

— А почему ты сначала вела себя с ним так кошмарно? — спросила я.

— Я хотела убедиться, что он не какой-нибудь жулик, — объяснила мама. — И я убедилась. Он настоящий джентльмен, и я довольна, что смогла ему чем-то помочь.

— Да, мамочка, — согласилась я.

— Настоящий джентльмен, — продолжила мама. — И состоятельный, иначе бы он не раздавал шелковые зонтики. Ничуть не удивлюсь, если он титулованная персона. Сэр Гарри Голдсуорси или что-нибудь в этом роде.

— Да, мамочка.

— И пусть это послужит тебе уроком, — продолжила мама. — При любых условиях избегай излишней поспешности. Чтобы верно кого-нибудь оценить, непременно требуется время. Так ты никогда не ошибешься.

— Вон он, — сказала я. — Смотри.

— Где?

— Да там, он переходит улицу. Господи, мамочка, он-то куда так спешит?

Мы стояли и смотрели, как старичок ловко лавирует в потоке машин. Перейдя улицу, он повернул налево, ничуть не замедлив шагов.

— Что-то мне он не кажется слишком усталым, а тебе, мамочка?

Мама молчала.

— И как-то не похоже, — добавила я, — чтобы он пытался поймать такси.

Мама стояла совершенно неподвижная и смотрела через улицу на старичка. Нам было его прекрасно видно, и он явно куда-то спешил. Прямо мчался по тротуару, огибая других прохожих и размахивая руками, как солдат на марше.

— Он что-то задумал, — сказала мама. Ее лицо окаменело.

— Только что?

— Не знаю, — бросила мама. — Но непременно узнаю. Пошли.

Она взяла меня за руку, и мы с ней вместе перешли улицу. Затем свернули налево.

— Ты его видишь? — спросила мама.

— Да. Вон он. Сворачивает за угол.

Мы дошли до угла и свернули направо. До старичка было ярдов двадцать. Он трусил по тротуару, как кролик, и нам, чтобы не отстать, приходилось очень спешить. Дождь лупил еще сильнее, чем прежде, и я видела, как с полей его промокшей шляпы стекает на плечи вода. А вот нам под нашим большим шелковым зонтиком было уютно и сухо.

— Что же он все-таки задумал? — спросила мама.

— А что, если он повернется и заметит нас? — спросила я.

— А мне плевать, — сказала мама. — Он нам соврал. Сказал, что не может уже идти, что буквально валится с ног! Он — бессовестный лжец! Он самый настоящий жулик!

— Ты хочешь сказать, — сказала я, — что он все-таки не титулованный джентльмен.

— Помолчи немного, — сказала мама.

На следующем перекрестке старичок опять свернул направо.

Затем он свернул налево.

Затем направо.

— Я от него так не отстану, — сказала мама.

— Он исчез! — закричала я. — Куда же он делся?

— Он вошел вон в ту дверь! — сказала мама. — Я это видела! В тот дом! Господи, да это паб!

Это действительно был паб. «Красный лев» — гласила надпись на его фасаде.

— Ты же не думаешь, мамочка, туда зайти?

— Нет, — сказала мама. — Мы посмотрим через окно.

Вдоль всего фасада паба было большое окно; с той стороны стекло чуть запотело, но все равно видно было прекрасно, особенно если подойти вплотную.

Мы стояли у окна паба, тесно прижавшись друг к другу. Я цеплялась за мамину руку. Огромные капли гулко стучали по зонтику.

— Вон он, — сказала я. — Вон там.

Зал был полон людей и сигаретного дыма, и наш старичок был в самой гуще всего этого. Он успел уже снять пальто и шляпу и теперь проталкивался сквозь толпу к стойке бара. Протолкавшись, положил ладони на стойку и что-то сказал бармену. Я видела, как двигаются губы; он делал заказ. Бармен отвернулся и через несколько секунд подал ему небольшой стаканчик, полный до краев светло-бурой жидкости. Старичок положил на стойку фунтовую ассигнацию.