Фигня - Александр Житинский

Итальянец согнулся, и тут Ваня залепил ему черным носком в морду. Не опасно, но обидно.

Бузатти запыхтел, стараясь вырваться. Ему удалось другой рукой дотянуться до шеи Ивана, и он принялся ее ломать одними пальцами. Слышался хруст сдвигаемых позвонков.

Ольга была бледна. Она не переставая щелкала «Минолтой», помня о профессиональном долге, а скорее чисто автоматически и шептала только:

– Держись, Ванечка… Держись…

Ивану удалось освободить шею, но и Бузатти вырвал свою руку. Они снова ходили по кругу, глядя друг на друга яростными глазами.

Гигант явно проигрывал в ловкости. Едва он начинал грозное движение, как Иван тут же оказывался у него за спиной, успевая влепить Бузатти удар по заднице или ребрам. Итальянцу это было как слону дробина, мышц для защиты хватало, но самолюбие его явно было задето.

Наконец ему удалось поймать Ивана за руку. Он притянул его к себе, обнял обеими руками и стал нежно душить, прижимая к своему животу. Иван потерялся в его ручищах, торчала лишь его голова, как тогда из рулона рубероида.

– Все. Финита ля комедия, – проговорил Вадим.

И тут в зале раздался истошный Ольгин вопль:

– По яйцам его, Ванечка! По яйцам!

Иван резко двинул коленом в пах Бузатти. Тот неожиданно завизжал и завертелся на ринге от боли. Иван же, освободившись, подпрыгнул вверх и провел классический прием каратэ: удар пяткой по челюсти. Ярко вспыхнул блиц «Минолты». Итальянец закачался от боли сразу в двух местах, а Иван вспрыгнул ему сзади на спину, обхватил голову Бузатти и, вонзив ему указательные пальцы в глазные веки, стал давить, стараясь загнать глаза поглубже.

Ослепший, оседланный Иваном гигант, изрыгая ругательства, шатался на ринге, терпел, но глаза все-таки дороже миллиона долларов!

– Баста! – прорычал итальянец. – Финита!

– Я же говорил: финита, – пожал плечами Вадим.

Иван спрыгнул с соперника, посмотрел на свои побелевшие от напряжения пальцы. Итальянец все еще был ослеплен, глаза медленно возвращались на свое место, не показывая Бузатти ничего, кроме красных и зеленых кругов.

Информатор объявил:

– Победа России!

Что творилось в зале! Итальянцы рыдали, негры плясали, японцы молились. И все орали на своих языках. Но громче всех кричала Пенкина:

– Победа России! Ура! Ванечка! Ваня! Победа!

Вадим дружественно аплодировал подчиненному, соображая, какую часть из миллиона долларов надо отдать министерству, какую оставить себе и как делить эти деньги между членами группы.

Алексей, лежа в медпункте с шиной на предплечье, услышал рев зала и поинтересовался:

– Его убили?

– Нет! Ему выдавили глаза! Вот так! – пожилая французская медсестра хищно изогнула пальцы. – Так ему и надо, этому грязному макароннику!

– Он не ест макарон, – возразил Алексей.

– А то я не знаю, кто ест макароны, а кто не ест! Лежи и не дергайся… Ты побеждал вашего запасного у себя в стране? – поинтересовалась она.

– Ивана? Нет, еще не приходилось встречаться… Мы с ним в разных командах. Как же он теперь без глаз? В Интерполе?

– У русского глаза на месте. Это у итальяшки они там, там, внутри! Под черепушкой! Русский загнал его глаза внутрь и получит за это миллион долларов! – восторженно проговорила медсестра.

Алексей снова потерял сознание.