Лето, бабушка и я - Тинатин Мжаванадзе

— В буфете продают одну только отраву, — убежденно сказала мама, — никаких денег я тебе не дам. Эти котлеты! Эти ужасные сосиски! А кошмарные сухие «язычки» — готовый гастрит! Бери в школу хлеб с сыром и яблоко и хватит, аппетит нагуляешь и дома отлично пообедаешь.

Я представила запахи школьного буфета и сглотнула. Все, все дети лопают там и котлеты, и сосиски, и ничего с ними не происходит!

— Никаких гастритов ни у кого нет, — отозвалась я, — а если тебе денег жалко, так и скажи!

— Тебе совсем не стыдно? — спокойно ответила мама. — Правильное питание в этом возрасте — залог всего будущего здоровья! Я бы дала денег на творожные булочки, они еще ничего, но ты потом аппетит перебьешь и суп есть не станешь.

Трудно жить, когда вокруг все такие умные, что тебя и за человека не считают.

— Откройте учебник на странице, где нарисованы копеечки, — сказала Нина Алексеевна. — Будем учиться обращаться с деньгами!

Класс возбужденно загудел.

— Возьмите ножницы, аккуратненько вырежем эти копеечки, старательно, смотрите, сколько у вас будет денег сразу!

Вырезая двадцать, десять, пять копеек и неудобные «однушки» — их было больше всего, — я призадумалась.

— На эти деньги можно что-то купить? — спросила я у соседа по парте Тенгулика.

— Конечно, можно, — ответил он, — вчера Руслан в буфете на них столько всего купил — объелся весь!

Ха-ха, озарило меня, жди теперь гастрита, мамочка!

После уроков я должна была дожидаться бабушку во дворе, но она запаздывала, и я побежала в вожделенное место.

В буфете пахло так восхитительно, что у меня закружилась голова.

— Пропустите первоклашку, не видишь, задавили ее! — крикнула пухлая буфетчица тетя Лена. — Чего тебе, говори быстро!

Я гордо протянула свои бумажные денежки и попросила котлету и компот.

— Это что такое?! — выпучилась буфетчица. — Что ты мне суешь? Неси железные деньги, а на эти ничего не купишь!

Старшеклассники посмотрели на меня сверху и загоготали.

— Не обижайте первый класс! — рявкнула тетя Лена. — На тебе булочку, завтра долг принесешь — пять копеек, только чтоб настоящие!

Красная, как мамин борщ, я взяла деревянными руками булочку и пошла вон.

Во дворе было пусто и тихо. Я пристроилась на скамеечке со своим ранцем и горестно стала поедать булочку. А если мне мама завтра эти пять копеек не даст?

— Девочка, ты чего тут одна сидишь? — из задумчивости меня вывел вкрадчивый голос. Рядом на скамейке сидел косоглазый парень, которого я раньше видела на почте — он разносил телеграммы.

— Бабушку жду, — нерешительно ответила я. Мне в очередной раз запретили с незнакомыми разговаривать не далее как сегодня утром.

— Хочешь, я тебе что-то интересное покажу? — взял он меня за руку и потянул. — Пойдем со мной в соседний двор.

От страха у меня помутилось в глазах и ослабели ноги. Его дикие глаза смотрели каждый в разную сторону и пугали до смерти, и никого нет рядом, совсем никого!

— Ма-а-а-ама-а-а-а! — заорала я изо всех сил. — Пусти!

Недоеденная булочка выпала из руки и шлепнулась на потресканный асфальт.

Парень тянул меня и шикал, чтобы я замолчала.

— А ну, тварь такая, отпусти ребенка, сейчас прибью к чертовой матери! — Из школьных дверей неслась со шваброй наперевес техничка тетя Галя. Крошечной, как воробей, тети Гали боялись все, потому что у нее был голос как милицейский свисток и суровый нрав — грязнуль и забияк она прикладывала своей боевой шваброй без лишних морализаторских бесед.

Парень в последний раз дернул меня за руку, прокричал напоследок, что — вот безобразие, не дают своего ребенка домой забрать, — и сбежал.

В этот же момент из школы вышла бабушка.

— Где тебя носит, я уже все классы обошла, — начала она в тревоге, но, увидев бледную и встрепанную меня и рассерженную тетю Галю, поняла — что-то стряслось.