Как общаться с вдовцом - Джонатан Троппер

У него срывается голос, глаза внезапно наполняются слезами.

— Когда я просыпаюсь утром, я жду, что вот-вот к нам в спальню вбежит та маленькая девочка, волоча мягкую игрушку-лягушку, запрыгнет на кровать и свернется калачиком.

Отец берет со стола салфетку и, оглядываясь, вытирает слезы.

— Я с вами, — ни с того ни с сего говорит он горячо.

Я замечаю, что Клэр и Дебби плачут, и чувствую, как у меня в глазах набухает горячая влага.

— Стэн, — мягко произносит мать, сквозь слезы глядя на отца.

— Все в порядке, Эви, — отвечает он, свободной рукой сжимая ее ладонь, и откашливается. — Я хочу сказать, что неважно, сколько нам всем лет: вы трое всегда будете моими детьми, а ты, Дебби, всегда будешь моей маленькой дочуркой. — Отец поднимает бокал вина. — За Дебби и Фила.

— Майка! — раздраженно рявкает Дебби, и мне хочется прицельно метнуть тарелку, как диск, и снести ей башку.

— Да, — поправляется отец. — За Дебби и Майка.

Ужин идет, как обычно проходят такие ужины. Дебби обсуждает с Клэр и миссис Сендлмен оркестр и цветы, мать упорно пьет и развлекает мистера Сендлмена историями о театральных интригах, которые мы все слышали миллион раз. Расс извиняется и говорит, что на минутку отлучится, отсутствует пятнадцать и возвращается со стеклянным взглядом.

— Тебе непременно нужно было дунуть именно сейчас? — шепотом спрашиваю я его. — Неужели это так важно?

— Биологический позыв, чувак. Чертовски сильный.

— Это семейный ужин.

— Да ладно тебе. Как будто к столу примотан кусок динамита и мы все ждем, когда же он рванет. Мне просто не верится, что ты притащил меня сюда.

— Ты сам напросился, помнишь?

— Надо было меня вышвырнуть, как всегда.

— Я тебя не вышвыривал.

— Вранье.

— Мне было абсолютно ясно, что здесь будет кошмарно. Ты сказал, что хочешь повидать Дебби.

Он кивает и смотрит через стол на мою младшую сестру.

— Я понимаю, что ты, возможно, этого не замечаешь, потому что она твоя сестра и все такое, но она чертовски сексуальна.

— Она твоя тетя.

— По отчиму. Да и то с натяжкой. Ты же меня не усыновлял. Помнишь? Нейтральная территория? Тебе так и не удалось сделать шаг вперед?

— Боже, Расс. Может, хватит уже?

— Не волнуйся, друг мой. Я сейчас под кайфом и не стану с тобой собачиться.

Он глубоко и прочувствованно вздыхает, не сводя глаз с Дебби.

— Если бы у меня хватило смелости, я бы признался ей в своих чувствах.

— Ты понимаешь, что она выходит замуж?

Он смотрит на Майка, который острием столового ножа рисует узоры на просыпанной соли, и грустно качает головой.

— Очень жаль!

Итак, Расс пялится на Дебби, а я смотрю на отца, который мирно жует бифштекс и счастливо улыбается, оглядывая свою семью. Мне странно видеть его таким величественным и элегантным, таким… непринужденным. Словно лицезреть давно умершего родственника. Я чувствую, как мой желудок наливается свинцовой тяжестью грусти. Мы никогда не были особо близки, но после удара он любит меня сильнее, и я скучаю по нему, сам толком не понимая, почему: как можно скучать по тому, что никогда тебе не принадлежало?

Я так погружен в наблюдение за отцом, что не слышу, как Майк, который сидит прямо напротив меня, дважды зовет меня по имени.

— Дуг! — наконец кричит он, и все замолкают.

— Что? — спрашиваю я недовольно.

— Я говорил, что хочу, чтобы ты был моим шафером.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты пришел к нам на свадьбу.

Я не хотел над ним смеяться. Так получилось.

— Ты, наверно, шутишь.

— Ладно, Дуг, — продолжает он, нервно оглядываясь по сторонам. — Ты же не можешь вечно злиться, так почему бы не позабыть обо всем прямо сейчас? Мы были хорошими друзьями, а теперь мы породнимся.

Он протягивает мне через стол руку и широко улыбается.

— Что скажешь?

Краем глаза я вижу, что Дебби (тоже краем глаза) наблюдает за нами, и понимаю, что все это подстроено — открытая демонстрация расположения, призванная сломить мое сопротивление.

Я не протягиваю ему руки.

— Я не хочу.

Майк с оскорбленным видом убирает руку, а Дебби швыряет на стол вилку с ножом.

— Да что с тобой, черт подери, такое? — набрасывается она на меня.

— Ничего.

— Если ты собирался вести себя как последняя сволочь, зачем ты вообще пришел?

— Клэр заставила. Она не хотела идти одна.

Она вздыхает и меняет тактику.

— Ладно. Тебе грустно. Ты до сих пор оплакиваешь Хейли. Я понимаю. Я могу только догадываться, каково тебе. Но не кажется ли тебе, что всего на один день ты мог бы забыть об этом, перестать думать о себе и порадоваться за меня?

— Как ты забыла о своих чувствах к Майку и жалела меня, когда умерла моя жена?

— Это нечестно, Дуг.

— Тут ты права.

— Успокойся, — произносит Клэр, глядя на меня.

— Я не виновата, что именно там встретила Майка. Это… судьба. У всего есть причина.

— Ты мелкая эгоистичная сучка, — срываюсь я, и голова Дебби дергается, словно от пощечины.

— Дуг! — кричит Клэр, но слишком поздно. Если она хотела, чтобы я был милым, не надо было привозить меня сюда.

— Ты и правда веришь в это? — ору я на Дебби, а она смотрит на меня, открыв рот, не в силах произнести ни слова от возмущения. — Ты думаешь, что смерть Хейли была частью великого Божьего замысла, чтобы Майк смог оттрахать тебя в комнате наверху, пока я сидел шиву?

— Дуглас! — через стол шипит на меня мать, и я понимаю, что все посетители ресторана внезапно замолчали.

— Я не это имела в виду, — оправдывается Дебби дрожащим голосом.

— Ты имела в виду, что не хотела говорить об этом вслух.

— Может, вам двоим лучше выйти? — вмешивается Майк.

— Может, тебе лучше заткнуться на хрен?

Не выражайся, Дуглас! — обрывает меня мать, щелкая пальцами.

— Ты просто скотина, — всхлипывает Дебби.

— А ты маленькая самовлюбленная шлюшка.

— Так, — весело произносит Клэр. — У меня для вас новость. Я беременна. И я ушла от Стивена.

Все оборачиваются и смотрят на нее. Она барабанит пальцами по столу.

— Только не поздравляйте меня все сразу.

Мать хватает отца за руку и смотрит на Клэр.