Шестьдесят рассказов - Дино Буццати

Торговец почувствовал, что напрасно вспылил.

— Право же, я погорячился. Все это выглядело как допрос. Если что-то стряслось, говорите без церемоний.

— Видите ли, — осторожно начал лекарь, — кое-что действительно стряслось.

— Донос? — спросил Шредер уже увереннее, прикладывая к запястью пиявки, отскочившие во время недавней вспышки.

— Наверное, будет лучше, — произнес Лугози, обращаясь к дону Валерио, — если скажете вы.

— Хорошо, — согласился Мелито. — Итак, вы не знаете, кто помог вам вытащить повозку?

— Да нет же, клянусь, сколько можно повторять?!

— Я вам верю, — кивнул Мелито. — И спрашиваю об одном: догадываетесь ли вы, кто это мог быть?

— Не знаю, то ли цыган, то ли бродяга.

— Нет, не цыган. Может, он и был им — когда-то. Говоря яснее, это человек, который начинается на букву «п».

— На «п»? — повторил Шредер, роясь в памяти. Тень догадки мелькнула на его лице.

— Именно: начинается на «п», — подтвердил Мелито с лукавой улыбкой.

— Преступник? — озарился Шредер.

— Преступник! — рассмеялся дон Валерио. — Недурно, недурно! Вы были правы, Лугози: кавалер Шредер — большой шутник!

В этот момент за окном послышался шум дождя.

— Вынужден с вами проститься, — сказал Шредер, решительно отрывая от руки прилипшие пиявки. — Пошел дождь, значит, и мне пора, иначе ничего не успею.

— Начинается на «п», — настаивал Мелито. Он поднялся и что-то перебирал под широким плащом.

— Говорю вам, не знаю. Загадки — это не для меня. Если у вас есть что сказать — выкладывайте. Начинается на «п»? Может, проходимец? Знаете, из тех, что нанимаются в солдаты? — предположил Шредер с насмешкой.

Мелито и Лугози стояли друг возле друга, прислонившись спиной к двери. Ни один из них уже не улыбался.

— Не преступник и не проходимец, — медленно произнес Мелито. — Это был прокаженный.

Бледный как смерть торговец взглянул на них.

— Ну так что с того? Даже если и прокаженный?

— К несчастью, тот человек в самом деле был прокаженным, — сказал Лугози, боязливо прячась за спину дона Валерио. — Так же, как и вы теперь.

— Довольно! — заорал Шредер, сотрясаясь от гнева. — Вон отсюда! Такие шутки со мной не пройдут! Вон, оба!

Дон Валерио медленно извлек из-под плаща пистолет.

— Я — местный судья, дорогой Шредер. Будет лучше, если вы успокоитесь.

— Я вам покажу, с кем вы имеете дело! — кричал Шредер. — Что вам от меня нужно?!

Мелито испытующе посмотрел на Шредера, готовый предупредить возможное нападение.

— В этом пакете — ваш колокольчик, — ответил он. — Вы немедленно покинете постоялый двор и будете все время звонить в колокольчик до тех пор, пока не окажетесь за пределами Систо, а затем и королевства.

— Колокольчик? Я вам покажу колокольчик! — выкрикнул Шредер.

Крик застрял у него в горле. От ужасной мысли торговец похолодел. Шредер понял: накануне, во время осмотра, у Лугози возникло подозрение, и он не замедлил предупредить судью. Того самого судью, который случайно видел, как три месяца назад Шредер схватил за руку прокаженного. Теперь он, Шредер, был обречен. Вся эта история с пиявками нужна была только для отвода глаз.

— Я уйду и без ваших понуканий, канальи. Я вам покажу, я вам покажу…

— Надевайте куртку, — приказал Мелито. Его лицо светилось дьявольским удовольствием. — И вон отсюда!

— Дайте хоть вещи собрать, — пробормотал Шредер. Куда девалась его былая дерзость? — Можете не беспокоиться: соберусь и уйду.

— Ваши вещи будут сожжены, — процедил судья. — Вы возьмете только колокольчик.

— Как же так! — вскричал Шредер; до сих пор такой уверенный, теперь он умолял судью, как ребенок. — Моя одежда, мои деньги… Неужели ничего нельзя?

— Возьмете куртку и плащ. Остальное должно быть сожжено. О вашей повозке и лошади мы уже позаботились.

— Что вы хотите этим сказать?

— Повозка и лошадь преданы огню, как гласит закон, — ответил судья, наслаждаясь отчаянием торговца. — Не думаете же вы, что прокаженный будет разъезжать на собственной повозке? А ну, шевелись! — грубо прикрикнул он на Шредера. — Мне что с тобой — целый день волыниться? Выметайся, шелудивый пес!

Весь дрожа, толстый и неповоротливый, с отвисшей челюстью и отупевшим взглядом, под дулом пистолета Шредер вышел из комнаты.

— Колокольчик! — взревел Мелито так, что Шредера передернуло, и швырнул ему под ноги звякнувший пакет. — Вынь и надень на шею!

Вмиг постарев, Шредер нагнулся, подобрал пакет, торопливо развязал веревку и вытащил новенький медный колокольчик с точеной деревянной ручкой.

— На шею! — рявкнул Мелито. — Пошевеливайся, не то буду стрелять!

Руки Шредера тряслись, ему нелегко было выполнить приказание судьи. Все же торговец сумел накинуть на шею привязанный к ручке шнурок. Колокольчик повис у него на животе, позванивая при каждом шаге.

— Колокольчик в руку и чтобы звонил, черт подери! Смотри мне, боров! Ай да прокаженный! — не унимался Мелито.

Потрясенный этой отвратительной сценой, Лугози отпрянул в сторону.

Немощными шагами Шредер стал спускаться по лестнице. Голова его покачивалась, как у слабоумных бродяг. Пройдя две ступеньки, он обернулся, поискал взглядом лекаря и пристально посмотрел ему в глаза.

— Я не виноват, — забормотал Лугози. — Случилось несчастье, большое несчастье!

— Пошел, пошел! — Судья подгонял его как скотину. — Не забывай про колокольчик, тебе говорят! Люди должны знать о твоем приближении!

Шредер повернулся и зашагал вниз.

Через минуту он появился в дверях постоялого двора и медленно двинулся по площади. Люди расступались на его пути.

Площадь была широкая и длинная.

Шредер судорожно подергивал за колокольчик. Тот издавал чистый и радостный звук: дзинь-дзинь-дзинь!