Свидание вслепую - Татьяна Алюшина

– Светка, она себя угробит такими занятиями! – роптал возмущенным шепотом любящий отец. – А стрельба! Я ее на соревнованиях посмотрел: слезы! Она такая маленькая, худенькая, тонюсенькой ручкой держит этот пистолетище! Такое ощущение, что это он ее держит, а не она его!

– Ген, ну что возмущаться! Ты же знаешь, какая она у нас, вроде покладистая, спокойная, а когда дела касается – кремень! Вот же характер! И потом – да, она миниатюрная, но ведь побеждает на этих чертовых соревнованиях! Все в «десятку» лупит, я поражаюсь!

– Ладно, решили так решили, отговаривать не станем! – наверное, в миллионный раз повторял папа одну и ту же фразу, больше уговаривая себя. – Разонравится – сама бросит!

– Эта не бросит! – покачала головой мама. – И не разонравится ей, Ген.

И Зиночка поступила – с первого раза в «десятку», как стреляла! Кстати, к моменту поступления она стала мастером спорта по стрельбе и победила во множестве соревнований.

– То есть ты – эксперт-криминалист? – уточнил Захар.

– Ну да, – подтвердила Зинаида.

– Да уж, удивила! – восхитился Захар. – Кажется, тут кто-то говорил о моей необычной профессии?

– А в моей профессии нет ничего необычного. Лабораторные опыты и исследования, много компьютера, много микроскопа, колб, реактивов, аппаратуры и очень много отчетов.

– А выезды на место преступления?

– Бывали, а как без них. Но только в первые пять лет после института, когда я в районном отделении работала и немного – в Центральном. А сейчас я – ведущий специалист экспертно-криминальной лаборатории Главного управления и на место преступления не езжу, в лаборатории отсиживаюсь.

– Да, Зинаида, ты меня восхитила, честно! – признался Захар. – Прости, если я правильно понимаю, то твоя работа – это сплошной ненормированный график, а как семья, муж, дети к этому относятся?

– Вообще-то ничего необычного – как у любого служащего, с девяти до шести, но когда аврал и срочные экспертизы, бывает, и сутками работаем.

– И часто аврал-то?

– Да почти всегда! – тихо рассмеялась Зинаида. – А мужа и детей у меня нет, если ты хотел выяснить мое семейное положение.

– Хотел, – не стал скрывать Захар.

– Обычно таким заходом про наличие семьи барышни выясняют, вроде бы намеком, далеко не тонким…

– А я не намеком, я прямиком, – усмехнулся Захар.

– Ну, тогда и я прямиком, – предупредила Зинаида, – у тебя, судя по тому, что ты рассказал, совсем уж жизнь ненормированная, и дома ты не бываешь, как твоя семья с этим живет?

– Да уже никак. Развелись мы с Ириной.

– Мне жаль, – искренне посочувствовала Зинаида. – Извини.

– Да ничего страшного и трагичного. А сын в этом году оканчивает школу, а потом приедет ко мне в Москву, поступать и жить.

На самом деле – ничего страшного и трагичного.

Так, бытовуха, разновидности банальной, подотряда житейской. Захара всегда не было, по совокупности отъездов – по девять-десять месяцев в году.

А куда денешься? Он выбрал себе такую работу!

Но Ирина не жаловалась, не роптала, знала все о его профессии: ее отец тоже был нефтяником. И про вахты, трудности и какими потом-кровью доставались деньги – она тоже знала. И полностью отдавала отчет, за кого вышла замуж, реально представляя себе их будущую семейную жизнь.

Наверное, за эту мудрость, терпение, легкий, оптимистичный характер Захар и полюбил ее.

И откровенно удивлялся, когда мужики жаловались, что жены их пилят, ругаются: мол, постоянно тебя нет дома и приходится тащить хозяйство и детей одной! Список претензий одинаков у всех женщин, живущих с хронически отсутствующими, загруженными работой мужьями.

Через год после свадьбы у них родился Никитка. Точная копия деда Игната, один в один, даже ямочка на щечке появлялась, когда он улыбался, – как у деда. А улыбался ребенок постоянно и крайне редко плакал, а если хотел есть-пить, то просто издавал недовольные звуки.

Словом, мальчик был золотой.

А это – начало девяностых! Какие памперсы?! И пеленок-то особо не достать. Тогда как-то сразу стало трудно жить – и с продуктами, и с ценами, да и с заработками беда. Захар вкалывал как каторжный, за любые сверхсверхурочные брался, за любую дополнительную работу. Через пару лет ему это аукнулось – что-то там надорвалось в организме, и если бы не шаман, к которому друзья отвезли его полумертвым, наверняка так и помер бы, неизвестно отчего…

Но это другая история. Отдельная.

А тут еще на фоне резкого обнищания дети в городе стали повально болеть. Тогда две семьи – его и Иринина – собрались и решили: чай, дети – не сироты обездоленные, и не в поле обсевки, семьи имеют. Справимся, все вместе поможем!

Иринку с Никиткой и мамой Захара временно отправили пожить к деду Захарию, подальше от болезней и продуктового дефицита. У деда хозяйство справное, серьезное, дом двухэтажный и электричество имеется, водопровода, правда, нет, но водоснабжение и канализационные отводы сделаны индивидуальные. Они втроем – дед, отец и Захар – делали, и трубы прокладывали, и очистку отстойника установили. Так что в холодный деревянный туалет бегать не придется. И огород огромный, и куры-утки, и корова – полный достаток!

Иринины родители остались в городе – зарабатывать на всех, и Захар свою долю вносил, разумеется, мотаясь по командировкам и дополнительным работам.

Общеизвестно, что нет ничего более постоянного, чем временное, и предполагаемые полгодочка обернулись тремя годами раздельного проживания.

Квартирой своей Захар и не пользовался, опломбировал, так и стояла пустая. Думали поначалу сдавать, но за те копейки, которые могли тогда заплатить люди, заиметь себе лишние проблемы не захотели. Захар на все выходные и отпуска ехал сразу к деду, а если работал в городе, то жил у родителей.

А Никитка в дедовом доме да на натуральной продукте не то что не болел – не чихнул ни разу.

Да и Ирина расцвела…

Три года промчались, как один день!

За работой непомерной, отсыпаниями, отдыхом и снова работой он ничего не замечал.

Часто потом Захар пытался вспомнить: какие запоминающиеся события происходили в те три года, ну хоть что-то, за что бы зацепилась память – и ничего. Как в пропасть ухнули дни, месяцы, года. Будто и не было их!

Жизнь переменилась, когда Ирине подруга предложила интересную работу: порекомендовала ее на освободившееся место заведующей магазином одежды в нововылупившейся коммерческой структуре.

Ее взяли, Ирина с Никиткой и мамой вернулись в город. Ребенка – в садик или к бабушке, Ирина – на работу, Захар – в очередную командировку.

И хорошо ведь жили!

Когда он приезжал – любились до изнеможения, при любой возможности, смеялись над этим, секретничали, рассказывая друг другу, как жили порознь, делились новостями, обсуждали дела и работу, решали проблемы.