С жизнью наедине - Кристин Ханна

— Вот чего я от вас жду, — пояснил папа.

Мама выдохнула дым.

— Да, доченька, мы тут надолго.

Папа протянул Лени ружье:

— Ну, Рыжик, давай посмотрим, на что ты способна. Смотри в прицел, только не подноси ружье слишком близко, а как поймаешь мишень, жми на спусковой крючок. Медленно и спокойно. Дыши ровно. Теперь целься. Я скажу, когда стрелять. Осторожно, только не…

Лени подняла винтовку, прицелилась, подумала: «Ух ты, скорее бы рассказать Мэтью» — и нечаянно спустила курок.

Ружье с такой силой отдало в плечо, что едва не сшибло ее с ног. Прицел ударил в глазницу с громким хрустом, словно сломалась кость.

Лени заорала, выронила винтовку, рухнула на колени в грязь и схватилась за глаз. Веко дергало. Боль была такая, что свело живот, и ее едва не стошнило.

Лени плакала, подвывая. Кто-то опустился рядом с ней и погладил по спине.

— Черт, Рыжик, — сказал папа, — ну чего ты выстрелила, команды же не было. Ничего, сейчас пройдет. Дыши. Обычная ошибка новичка. Все будет хорошо.

— Что с ней? — кричала мама. — Она не ранена?

Папа поднял Лени на ноги.

— Не реви, — велел он. — Это тебе не какая-нибудь репетиция конкурса красоты, на которой учат петь, чтобы получить стипендию. Ты должна меня слушаться. Я ведь пытаюсь спасти тебе жизнь.

— Но…

Боль была нестерпимая. Голова лопалась, по глазам словно били изнутри. Травмированный глаз почти не видел, все двоилось и расплывалось. Однако куда больше Лени терзало то, что отцу совершенно наплевать на ее боль. Лени стало жалко себя. Том Уокер с Мэтью наверняка обращается куда лучше.

— Хватит, Ленора. — Папа встряхнул ее за плечи. — Ты же говорила, тебе нравится на Аляске и ты хочешь здесь освоиться.

— Эрнт, ради бога, она же не солдат, — встряла мама.

Папа развернул Лени лицом к себе.

— Сколько девушек похитили, когда мы жили в Сиэтле?

— М-много. Каждый месяц кто-нибудь пропадал. Иногда даже несколько.

— Что это были за девушки?

— Самые обычные. Подростки.

— А Патти Хёрст украли прямо из квартиры, из-под носа у ее парня, так?

Лени вытерла глаза и кивнула.

— Скажи мне, Ленора, чего тебе больше хочется — выжить или умереть?

Голова у Лени болела так, что мысли путались.

— В-выжить.

— Здесь мы должны быть готовы ко всему. Я хочу, чтобы ты могла себя защитить. — Отец осекся, и Лени догадалась, чего ему стоило скрывать свои чувства. Он ее любил. И хотел, чтобы она сумела за себя постоять. — Вдруг что-то случится, а меня рядом нет? Медведь вломится или волки тебя окружат? Я должен знать, что ты сумеешь защитить себя и маму.

Лени громко всхлипнула и постаралась успокоиться. Он был прав. Надо быть сильной.

— Поняла.

— Вот и умница. А теперь бери ружье, — приказал папа.

Лени подобрала забрызганную грязью винтовку. Прицелилась.

— Не подноси прицел так близко. У него же отдача. Держи ружье вот так. — Папа аккуратно поправил винтовку. — Положи палец на спусковой крючок. Осторожно.

Лени замялась: слишком уж страшно было снова получить ружьем в глаз.

— Делай, что говорят, — сказал папа.

Она глубоко вдохнула и скользнула указательным пальцем по холодному стальному изгибу спускового крючка.

Опустила подбородок, отодвинулась от прицела.

Заставила себя сосредоточиться. Шум прибоя, карканье ворон, шелест ветра в кронах деревьев — все звуки стихли, их заглушил стук ее сердца.

Лени зажмурила левый глаз.

Мир сжался до размеров прицела. Сперва перед глазами плыло, мишень двоилась.

Сосредоточься.

Она видела лишь тюк сена с белым листом бумаги, очертания головы и плеч. Надо же, до чего четкое изображение. Лени поправила ружье и прицелилась в самую середину головы.

Медленно нажала на спусковой крючок.

Винтовка снова с такой силой отдала в плечо, что Лени пошатнулась, но на этот раз прицел не ударил в глаз.

Пуля угодила в тюк сена. Не в мишень, даже не в лист бумаги, а в сено. И все равно Лени гордилась своей маленькой победой.

— Ну вот, Рыжик, я же знал, что ты сможешь. Еще чуток потренируемся — и станешь снайпером.