Я бы на твоем месте - Евгения Пастернак

* * *

Виктор и Жанна сидели в коридоре и ждали. Им сказали, что сейчас придет человек, который будет организовывать поиски, но человек все не шел.

Виктор скосил глаза на Жанну. Оцепенелая немного, но в целом ничего так. Симпатичная. Если и дочка на нее похожа…

– Погодите, – сообразил Виктор, – так ваша дочка – Арина?

Жанна кивнула, не меняя выражения лица.

Виктор постарался вспомнить лицо той девчонки, что отгоняла одноклассников от Тихона. Да, нормальная вроде. Была у нее грудь? Он снова покосился на Жанну. Ну, даже если и нет, скоро будет. Если в мать пойдет.

«Значит, – думал Виктор с растущим облегчением, – вылечили Тихона! А говорили… “лечению не поддается”, “вариант нормы”… Теперь не вариант. Полная норма. Все-таки гены пальцем не размажешь… Мой сын».

– А чему вы улыбаетесь? – спросила Жанна.

Виктор вспомнил, зачем он тут, и согнал улыбку с лица.

– Да нет… так… Скажите, а Тихон с вашей дочерью… давно у них?

– Совсем недавно, – сказала Жанна. – И сразу все наперекосяк пошло… Она мне врать стала, представляете?

Жанна неожиданно для себя вывалила на собеседника все: и про деньги, и про кимоно, и про театр мод. Рассказывать было просто – Виктор не перебивал, только кивал и поддакивал. А в голове у Виктора крутилась одна мысль: «Здоровый. Он – здоровый!»

Жаннину исповедь прервали шаги по коридору. Следователь оказался невысокого роста, невыспавшийся и очень недовольный.

* * *

Когда Жанна и Виктор вышли из отделения, была уже глубокая ночь.

– Я вас провожу, – сказал Виктор.

Жанна не среагировала, молча двинулась в сторону дома.

Это дало возможность Виктору чуть подотстать, чтобы оценить фигуру и походку. Впрочем, Жанна спиной почувствовала взгляд, обернулась и сказала с угрозой:

– Я сама доберусь!

– Но…

– И нечего тут пялиться!

«Ну и дура, – подумал Виктор, – я бы тебя сейчас утешил».

* * *

Через час стало понятно, что телефон Тихона скоро сдохнет. Зарядка у Арины была, но в вагоне электрички ее некуда воткнуть. Тихон нехотя выключил аппарат и посмотрел на Арину. Она глядела в окно. Судя по застывшему взгляду, ничего там не видела. Да и смотреть было не на что – сумерки превратились в иссиня-черный мрак, который изредка разрывали фонари на переездах.

Неожиданно Тихон осознал, где он и что с ним происходит.

Он едет в неизвестность. В кармане – билет в один конец. Рядом – девушка, которая ради него пожертвовала всем. Это же не просто так! Значит, она… что-то к нему чувствует?

Тихон сказал:

– Спасибо!

Арина заморгала, перевела рассеянный взгляд на Тихона, с трудом сфокусировалась.

– Ага, – сказала она. – Слушай, извини, может, я не вовремя…

У Тихона замолотило в груди.

«Сейчас признается».

– Но я должна сказать…

Сердце Тихона стукнуло особенно сильно и, испугавшись, замерло.

– Я есть хочу, – выпалила Арина.

Тихон не сразу уловил смысл. Наморщил лоб.

– Я только позавтракать успела, – пояснила Арина. – И чай на фуд-корте. Тогда есть не хотелось, а теперь вот…

Она виновато развела руками.

– А… – очнулся Тихон и пошарил в карманах. – Ну да… Мы выйдем… На следующей.

Они вышли у небольшого вокзальчика, за которым начинался поселок из одинаковых кирпичных домиков. Улицы были освещены редкими фонарями, но в большинстве окон свет уже не горел.

Никакого кафе на вокзале не было. Тихон с Ариной обошли окрестности, обнаружили два маленьких бара – оба закрыты. Вернулись на вокзал и спросили у сонной кассирши, где тут можно перекусить.

– Перекусить? – удивилась она. – Дома. А вы чего тут делаете? Комендантский час не для вас придуман?

Тихон от паники перестал что-либо соображать. Зато Арина взбодрилась. Она рассказала трогательную историю о том, как они проехали свою станцию, вышли тут, а мобильники сели, еле успели родителям позвонить, обрисовать ситуацию.

– Так вы эти… сиблинги? – спросила удивленная кассирша.

– Чего?! – изумился Тихон.

– Ага, – кивнула Арина, – мы брат и сестра. Мы на ближайшей электричке назад. А когда она, не подскажете?

– Через четыре с половиной часа, – вздохнула кассирша. – Ночевать вам, конечно, негде?

Арина энергично замотала головой, Тихон вздохнул. Ему не очень хотелось сейчас оказаться в чужом доме.

Кассирша поколебалась секунду, затем наклонилась и выудила из-под стола огромную дамскую сумку, а из нее – два солидных бутерброда: черный хлеб, сало и огурчики.

– Держите, – буркнула она. – Так и быть, можете тут посидеть.

Тихон хотел самоотверженно отдать всю еду Арине, но она так деловито сунула бутер ему в руки. А слюна так заполнила рот…

Это было самое восхитительное угощение за всю их жизнь. И сиденья поначалу оказались вполне удобными. Арина привалилась к Тихону и тут же уснула. Это было так романтично.

Через час у Тихона затекло все тело. Через два – спина превратилась в одну кровавую мозоль. По крайней мере, так казалось. Через три Тихон понял, что ничего романтичного в сидении в пустом холодном вокзале нет. Через четыре он понял, что до Москвы они не доедут. Продравшая глаза Арина не стала с ним спорить.

Когда они наконец сели в обратную электричку, Тихон лег на сиденье и уснул.

* * *

На вокзале Арина нашла розетку, поставила телефон на зарядку. Не удержалась – набрала маму.

Тихон не мог разобрать, что там говорила мама, но, судя по Арининому лицу, что-то очень неприятное. Арина ограничилась тремя «угу» и одним «нет», выключила телефон и сообщила:

– Нас в розыск объявили. Наши фотки у всех патрульных.

Это взбодрило. Тихон повертел головой – полицейских поблизости не было заметно. Тихон схватил Арину за руку:

– Пошли отсюда!

– Куда? – Арина не сдвинулась с места.

– Где патрули не ходят!

– А потом?

Тихон пожал плечами. Арина продолжала с тоской смотреть на него. Тихон вдруг понял, что ей очень хочется в родную постельку, под одеяло. Он бы и сам был не прочь…

Тихон пошлепал себя по щекам. В одном боевике герой так заставлял себя быстрее думать. Помогло.

– Слушай, – сказал Тихон, – у тебя контакты Артура остались?

– Какого Артура? – удивилась Арина.

– Ну того… который гей…