Одного человека достаточно - Эльс Бэйртен

Ферплаатсен тренировал меня железной рукой. Тренировки и гонки, гонки и тренировки, работа над недостатками, только это и ничто иное сделает из меня высококлассного велогонщика, которым он видел меня в будущем. Я следовал его советам очень прилежно и заметно рос. Тем временем кафе превратилось в клуб болельщиков Вилфрида Фербэйке. Мама позаботилась о шарфах с моим именем, и один из них висел на двери, чтобы никто не сомневался, за чье здоровье тут бесплатно пьют после каждого соревнования.

Ферплаатсен был доволен моими показателями. Само собой, он не рассыпался в похвалах: не таким он был человеком. Как и я. Похлопал по плечу после гонки, довольно кивнул, когда я слезал с велосипеда, – этого мне было достаточно. Если бы требовалось, если бы он попросил, я бы ездил и по ночам.

Неужели я никогда не устаю от этих тренировок, спросила однажды Бетти. Как ей такое в голову пришло? Стоило мне только надеть велосипедную форму, как кровь сразу начинала кипеть в теле от предвкушения того, что за этим последует. Я жил, как принц, и я это знал. Но я усердно работал для этого. Я еле передвигал ноги после каждой тренировки. Я пропускал вечеринки, не позволял себе и пинты пива. И всегда ложился спать раньше десяти вечера.

– Ты же не сможешь участвовать в гонках всю жизнь, – продолжала Бетти.

Я знал, что она имеет в виду. Свадьба, дом, дети, все такое. Когда она заводила об этом речь, я старался не вслушиваться. У меня всего одна голова на плечах, говорил Ферплаатсен, и она нужна мне для гонок. Я могу быть в самой лучшей форме, но, если голова отвлечется от дороги хоть на секунду, я окажусь на земле. И если бы я был футболистом, я мог бы продолжать валяться и изображать клоуна в расчете на то, что это приведет к удалению соперника с поля. Но для велогонщика, что упал и не встал сразу же, гонка закончена.

Я никогда не оставался лежать, я всегда вскакивал обратно. Не важно, в лицо ветер или в спину, секрет был в том, чтобы продолжать нажимать на педали – ногами, телом, разумом. Да, именно так, разумом. Работал ли я в пелотоне, или же ехал спринт, или выигрывал гонку, я всегда точно знал, где я нужен.

На велосипеде я был исполином. Если бы я мог себя с кем-то сравнить, то это, наверное, был бы Рик фан Лой^[18]. Король мира, да-да. Я никогда не говорил этого вслух, иначе все бы решили, что я зазвездился. Но фан Лой был именно таким гонщиком: его не волновала всякая чушь вроде «это я могу, а вот это не могу», фан Лой ехал гонку, выкладываясь на полную катушку с самой первой секунды. Как пытался и я, всегда говорил Ферплаатсен. Словно он тоже видел сходство.

Второго марта мне исполнилось двадцать четыре. В этот день Ферплаатсен сказал знаменательные слова: он решил записать меня на Тур^[19]. Пора делать серьезные ставки на наших лидеров, сказал он. Он мог рассчитывать на мою помощь: я постарался бы оправдать его ожидания не ради денег – сам шанс выиграть гонку уже был наградой.

Он мог на меня положиться.

Счастливый, как ребенок, я поспешил домой.