Фурии на подоконнике - Ира Андреева

Большинство Леркиных друзей переехали в Москву из провинции. Даже те, кто называли себя коренными москвичами, по выходным ездили к бабушкам в Саратов и Воронеж. Вова Фадеев работал в одной крупной телекомпании, обрабатывал «картинку», чтобы она была нужной яркости и цвета. Его мама – родом из Казахстана, недавно перевезла в Подмосковье своих престарелых родителей. Бабушка по привычке разбила возле дома огород и вот уже пару лет безуспешно пыталась вырастить виноград и черешню. Вова покупал бабушке виноград по двести рублей за кило и всякий раз пытался объяснить, что в Подмосковье лето длится всего два месяца и ничего, кроме редиски, вырасти не может. Но бабуля все равно расстраивалась: «Как же так – столько земли пропадает».

В комнате бабушки висел портрет Эрнесто Че Гевары. Видя, как она разговаривает с ним, гости обычно допоздна не засиживались. А виноват в этом был Вова. Он потерял семейный альбом при переезде. Больше всего оказался похож на дедушку именно команданте Кубинской революции. И бабушка согласилась повесить его красно-черный лик над кроватью.

Еще Вова любил пить виски, а потом плакать. Из-за того, что в России нет нормальной электронной музыки, из-за того, что мама так и не вышла второй раз замуж, а дедушка умер, ну и, главное, потому что его никто не любит, ясное дело. В разгар вечеринки Вова всякий раз выбирал себе жертву, припадал к ее груди и начинал всхлипывать, размазывая слюни по чужой футболке. Девочки звали его эмо-бой. Но все равно любили. А что еще оставалось? Друзей не выбирают. Они заводятся сами.

Как настоящий знаток эзотерической литературы, Вова днями напролет разгадывал секреты Вселенной, искал дверь в Матрицу и пытался похудеть при помощи магии вуду. Возможно, ему бы все удалось, если бы он так часто не бухал.

На последних выходных Вова Фадеев пытался покончить с собой на Юлькиной кухне. Она весь вечер нахально ворковала с новым парнем, а у Вовы, как назло, произошла очередная несчастная любовь. Повода «поныть на Луну» ему так и не представилось, поэтому он напросился на ночлег.

Ночью Юлька пошла на кухню попить воды. Включила свет, а на полу – Вован в луже крови. Стонет и ногами сучит, будто конвульсии у него. Юлька завизжала, начала бить парня по щекам с криками «Не умирай! Пожалуйста, не надо». А когда вытерла пол, обнаружила, что Вова просто разодрал на коленке старую рану. Говорил с кем-то по телефону, решил покопаться в себе… И тут наружу полилось!

Поняв, что Вова умирал не по-настоящему, Юлька даже слегка расстроилась. Ей всегда хотелось спасти кому-то жизнь. Ну, или хотя бы прокатиться на машине с мигалкой.

После этого Юлька из мести подарила Вове книгу «Вам помогут пиявки». И рассказала всем, почему он никогда не пьет анальгин. Потому что боль уходит…

– Теперь я Вову понимаю, – заявила после Сашкиного ухода Лерка. – Я бы тоже хотела покончить собой не по-настоящему! Чтоб все прибежали, пожалели, а я, такая: «Оставьте меня, дайте умереть спокойно!» – и роняю фотку Сашки из холодеющих рук. Его клеймят позором, привязывают, голого, к кресту и заставляют искупать грехи молитвами и скорбью… А я потом – раз! – и оживаю! – Лерка возбужденно хлопает в ладоши.

– «Любовь как случайная смерть, любоооовь» – запела Юля песню Земфиры. – Тебе, Лер, с таким позитивом надо людям гороскопы составлять или евангелие от Валерии забацать… «…искупать грехи»! «…молитвами и скорбью»! Где только слов таких нахваталась?

– А между прочим, смерть не по-настоящему могла бы стать спасением человечества от стрессов и депрессий! – добавила Лера. – Ну, если б придумали такую психотерапию… Как только случается кризис – умер понарошку! – и все проблемы вместе с тобой. Потом ожил заново, а проблем как не бывало. Жизнь с чистого листа! Ну зацените креатив, а!

Юлька наморщила нос и задумчиво промычала:

– А в этом что-то есть…