Стертые времена - Владимир Гой

С наступлением новых времен я занялся другими делами, помимо смешивания коктейлей. Но я боялся сразу оторваться от барной стойки и лишиться средств к существованию, к тому же тут были надёжные друзья, а в новом для меня деле всё было нестабильно и расплывчато. Когда мне надо было уезжать, я вместо себя оставлял в баре своего ученика. Сейчас мне надо было ехать в Стокгольм.

В стране штамповали новые паспорта двух видов: одни предназначались для потомков тех, кто въехал на территорию Латвии или родился во времена Советского Союза, другие – для тех, кому выпало счастье иметь одного из обоих родителей латышской национальности. Я стоял в очереди за фиолетовым паспортом негражданина Латвии; это было странный термин, изобретенный властями, который к тому же на английском звучал как инопланетянин.

В очереди по этому поводу слышались недвусмысленные реплики:

– Вот козлы, за независимость вместе голосовали, а как отделились, кинули нас!

Другой голос спокойно, без раздражения констатировал:

– Это нормально, это у них в крови! В своё время царя предали, Ленина охраняли, да во всём так – то зад лижут, то его подставляют, то ножом в спину!

Молча стояли только те, кто получал красные паспорта граждан Латвии. Потом одна такая правильная гражданка не выдержала:

– Моего деда ваши в Сибирь выслали!

Мужичок со спокойным голосом ответил:

– А моего красные латышские стрелки живым в землю закопали! Так что нам сейчас, поубивать друг друга?

Она не успокоилась:

– Так ехали бы к себе!

Мужичок опять так же спокойно ответил:

– А я и есть у себя! А вот вы – не знаю!

И она замолчала, захлебнувшись в своих эмоциях.

Мои родители с детства внушали мне эти дурацкие убеждения, что все люди равны и все друг другу братья, а каждый день нового времени доказывал обратное.

Я долго смотрел на полученный документ со своим новым именем: из Генриха я стал Хенрихс. Это услужливое «с» в конце моего имени раздражало, оно мне напоминало речь приказчиков гоголевских времён: что-с, чего изволите-с. Но делать было нечего – наступило время лакеев.

На границе таможенник долго изучал мой паспорт, потом подозвал к себе ещё кого-то, и они рассматривали его уже вдвоём, недоумённо переглядываясь. Один из них указал на надпись и спросил меня:

– Что это такое – негражданин?

Я пожал плечами.

– Это новая порода людей – инопланетяне, у нас в Латвии вывели.

За моей спиной выстроилась целая очередь, всё это было унизительно. В конце концов они что-то выяснили, шлёпнули в мой сомнительный документ разрешение на въезд и пропустили в страну. Ощущение было отвратительное, словно ты неполноценный человек. Я успокоил себя мыслью, что те, кто это придумал, пытаются хоть как-то возвыситься в этом мире, и это их единственная возможность.

Напротив шведского банка стоял памятник Карлу XII, прямо у его подножия был залит каток с искусственным льдом, где во время обеденного перерыва банковские служащие рубились в хоккей. Человек, с которым мне надо было пообщаться, гонял шайбу с завидным темпераментом, недаром говорят, что шведы рождаются с клюшкой в руках.

Счёт мне открыли за двадцать минут, мы успели даже поболтать о хоккее, и, тепло попрощавшись с банкиром-хоккеистом, я пошёл бродить по центру города. Для меня это был другой мир.

Трёхзвёздочный отель «Ортшольд» находился в двух кварталах от банка на Нюброгатан, 10. Из окна моего номера открывался красивый вид. Одному всегда скучно приезжать в чужой город, поэтому я воспользовался испытанным методом и пошёл в рекомендованный мне ещё в Риге ресторан неподалёку от отеля.

Рыбный шведский стол меня поразил своим разнообразием. Положив себе в тарелку горку копчёных креветок, я взял кружку пива и присел за столик возле окна. Пиво я не любил никогда, мне больше нравятся крепкие напитки, поэтому после пива я заказал текилу, с небольшими промежутками повторял и смотрел через широкое окно на улицу, наблюдая за пешеходами, на удивление легко одетыми для этого времени года.

С каждым стаканчиком мне становилось всё теплее, и Стокгольм мне нравился всё больше. Потом я дошёл до кондиции, когда мне надо было кому-нибудь позвонить, пообщаться, и я, как всегда, набрал Леру.

– Привет! Как там вы?

– У нас всё хорошо! Как ты? – она явно почувствовала мой усталый голос и догадалась, что я уже принял.

– У меня деловая встреча! – соврал я, чтобы не последовало наводящих вопросов. – Всё, целую, пока!

И оттуда, из-за моря, услышал то, что всегда так ждал:

– Я тебя очень люблю! Береги себя!

Какое счастье иметь умную и понимающую жену!

Выпив несколько порций текилы, я отправился в отель, по пути пытаясь прикупить ещё бутылку, но это было невозможно – обойдя вокруг несколько кварталов, я не нашел даже подобия водочного магазина. Поэтому я зашёл в маленький ресторанчик под самым отелем и выпил парочку стаканчиков. А из отеля опять позвонил.